Палуба — или как там называется пол на дирижаблях? — качнулась.
Полетели…
* * *
— … разработки семьи Бодела перевернули возможности транспорта, открыв для перемещения воздушный океан. Прежние огнеопасные экспериментальные модели дирижаблей были забыты, газ левион не только был негорючим, но и в восемь раз легче водорода, не говоря уж о гелии, не только более тяжелом, но и гораздо более дорогом…
Мюрелло выглядел как человек, с трудом удерживающийся от зевка. Сам виноват: мог бы рассказать ей об этом треклятом газе в двух словах. Мюрелло же отперся, сказав, что он не химик, зато случайно услышавший вопрос Кристины старичок профессорского вида — по крайней мере седая козлиная бородка выглядела очень профессорской — решил рассказать «любознательному молодому человеку» об истории дирижаблестроения Ларса от древнейших времен и до наших дней.
— … данное изобретение позволило ему войти в состав Совета Мудрейших с полным на то правом…
Так, стоп. Она, насколько она помнила слова покойного доктора, и так имеет право на вхождение в Совет с забавным названием по достижению двадцатипятилетия, как единственная наследница своей семьи. Теперь же выясняется, что для вхождения в Совет нужно еще какое-то изобретение. Или это — для вхождения «с полным правом»? Типа, без изобретения — получи совещательный голос в зубы и не отсвечивай?
Спрашивать Кристина не стала — вдруг это все знают, и она глупо спалится со странными вопросами. Но Мюрелло придется много говорить, как только она доберется до фамильного особняка в столице…
Еще одним плюсом в пользу дирижабля помимо невозможности его захвата — воздушные пираты а-ля Дон Карнаж здесь пока неизвестны — была скорость. Полтора часа — и они на месте. И уже почти полчаса из этих полутора они «с интересом» слушают лекцию.
Впрочем, ничего интересного в окно она и не увидела. Зеленые поля, поля, поля, опять поля… Река, дорога, поля, поля, лесок, поля… Единственное более-менее интересное — огромная конструкция, медленно ползущая по одному из полей. Поначалу она вообще приняла ее за элеватор, из-за торчащих в стороны решетчатых ферм, по которым могло подаваться зерно — из-за них конструкция напоминала жирного паука — но потом заметила колеса, и то, что это сооружение все-таки ползет по полю. Травоуборочный комбайн, как пояснил шепотом Мюрелло. Честно говоря, намного понятнее не стало, но к ее текущим проблемам эта вещь точно отношения не имеет, так что нет смысла и разбираться.
— А вот и столица! — обрадованно — несколько нарочито обрадованно — сообщил Мюрелло, бросив взгляд в окно.