Орригинально…
Либо ее нечаянно перепутали с неизвестной госпожой, совершенно случайно похожей на нее как две капли воды, и три недели больной, вернее, в коме, пролежала она, Кристина, либо… Либо то мертвое тело — если, конечно, оно не померещилось как та пчела — и есть госпожа Эллинэ. И тогда совершенно иначе начинают выглядеть несчастные случаи. Походу, доктор Лемаршан сотоварищи охотились за ней целенаправленно. Чтобы подменить ею погибшую госпожу. Но… Как и начерта? Шансы на то, что она выживет, попав под грузовик или не сумев убежать от наркомана — эфемерны. И что им тогда — менять одну дохлую девку на другую? Нет смысла. И, наконец, как иностранцы могут так нахально творить что-то посреди России? В стране, конечно, бардак, но все-таки не девяностые.
Служанки крутили ее, пока она стояла почти неподвижным столбом. По двум причинам: во-первых задумалась, во-вторых — противная слабость во всем теле так никуда и не ушла. Возможно, стимуляторы могли бы от нее избавить… А возможно и нет. Не тот случай, когда стоит рисковать. Одежда, в которую ее обряжали, тоже заслуживала внимания. Своей необычностью.
Шелковые панталончики — да она летом шортики длиннее носила! — с миленькими кружавчиками по краю. Длинные чулки, тонкие, невесомые, имеющие тот естественный золотистый оттенок чуть тронутой солнцем кожи, какой многие девушки безуспешно пытаются придать своей коже соляриями и автозагарами. Причем скользнувшие на ноги чулки держались сами собой, прильнув к коже, как страстные любовники. Хотя, насколько помнила Кристина, во времена кружевных панталончиков чулки пристегивались к корсету. Ну да, корсет, куда уж без него… До сих пор корсет Кристина надевала только раз, да и то… хм… в общем оставался он на ней недолго… Этот же, судя по всему, подлежал постоянному ношению и… ай!.. туго затягивался.
Белоснежная рубашка, шелестящие нижние юбки, все это одновременно невесомое и при этом льнущее к телу, чуть ли не ласкающее его. Похоже, покойная госпожа Эллинэ даже нижнее белье шила на заказ строго по мере…
Поверх облачного белья на Кристину скользнуло платье лаймового цвета, с высокой талией, пышными буфами на плечах, длинными рукавами и квадратным декольте, в котором и показать-то было бы нечего, если бы не корсет, создававший видимость наполнения. Руки — в белых перчатках… Хотя, скорее, не белых, а светло-палевых. Или цвета слоновой кости. Ноги — в мягкие туфли того же лаймового цвета. Похоже, здесь любили зеленый… Даже платья горничных были не черные, а — Кристина прищурилась — скорее, черными с зеленоватым оттенком. Или очень-очень темно зелеными.