Неужели всё это — лишь для того, чтобы я строил своё новое личное счастье в Крыму восьмидесятых? Мне в это не верилось. Я не привык к таким щедрым подаркам от судьбы.

Я решил поработать. Потянулся к коробке с негативами, которую мне подсунул Пахом. Достал лупу, включил настольную лампу и принялся рассматривать чёрные полоски плёнки. На меня смотрели лица: улыбчивые доярки, сосредоточенные инженеры, румяные передовики весеннего сева. На плёнке они выглядели застывшими, полупрозрачными призраками. Я смотрел на изгиб чьей-то шеи, на доверчиво распахнутые глаза молодой комсомолки, и вдруг меня прошибло осознанием.

Я был эгоистичен в своём горе. Я спас свою дочь — но прямо сейчас, в этом солнечном 1985-м, действуют другие маньяки. Они убивают таких, как мой Игорь, таких, как Наташа. А у меня в памяти — целое досье на них. Годы работы, сотни прочитанных уголовных дел, детали, которые я неосознанно зазубривал, когда моя психика пыталась хоть как-то справиться с потерей.

Неведомая сила забросила меня сюда не для отдыха. Моё знание — это не груз, это оружие. Я посмотрел на папку, где было размашисто написано: «Нещадов И.».

— Нещадов, — негромко произнёс я, пробуя фамилию на вкус.

Она подходила идеально. Теперь она обретала смысл. Потому что щадить этих ублюдков я точно не собирался. Я буду жить жизнью Ивана, работать в газете, делать фотографии и репортажи. Я попытаюсь восстановить семью, стать хорошим мужем и отцом. Это будет настоящая жизнь. И в то же время это будет моё прикрытие, ширма.

Я стану тем, кто очистит эту землю от скверны. Я не умею убивать людей. Придётся научиться. Тем более что как раз людей убивать мне будет и не нужно. Потому что те, кто содержатся в моём списке — это не люди.

Я выругал себя за то, что не догадался обо всём этом раньше. А ещё называл дураком прежнего хозяина тела…

Прикрыв глаза, я спешно вызвал из памяти своё внутреннее досье. Память сработала безупречно. Так, Крым, лето восемьдесят пятого. Скоро сюда, в Ялту, приедет «отдыхать» Пономаренко. Тот самый душитель, который в моей реальности оставил за собой след из семи трупов, прежде чем его взяли в Харькове — в 87-м, через два года. На нём уже есть как минимум одна жертва. Но здесь он просто курортник с путёвкой. Он сам едет сюда ко мне.

На этот раз никаких экспромтов, как тогда на мосту. Я подготовлюсь. Я составлю план и всё сделаю чисто. У ублюдка не будет ни единого шанса дожить до конца своего отпуска.

* * *

Размышления о грядущей ликвидации прервал телефонный звонок. Я вздрогнул от неожиданности и снял трубку. Мысленно я всё ещё охотился на маньяка Пономаренко.