Я затормозила, медленно обернулась через обнаженное плечо и с легкой, коварной улыбкой скопировала его издевательский тон:

— К сожалению, Влад Григорьевич. Надеюсь, что этим жестоким поступком я не сильно разбиваю вам сердце.

Я сделала паузу, окинув его атлетическую фигуру насмешливым взглядом, и добавила чуть тише:

— Но вы ведь у нас прекрасный, первоклассный специалист по сложнейшим инновациям. Думаю, если ваше сердце и расколется, вы без труда сможете собрать его заново.

Огнев тихо, хрипло рассмеялся, явно восхищенный тем, как хлёстко я отбила его подачу. А я, больше не оборачиваясь, уверенной походкой на высоких шпильках пошла в сторону родительницы, чувствуя, как взгляд нового заведующего нейрохирургией с жаром провожает мою спину.

Я вернулась к маме и Айрату Равилевичу, мгновенно включившись в разговор о последних новинках на рынке медицинского оборудования. Мы обсуждали новые спецификации для нейрохирургии, когда краем глаза я заметила, как сквозь толпу к нам напролом продирается Толик. За его спиной, едва поспевая на своих коротких ногах и колыхаясь леопардовым атласом, семенила Тамара Никитична. На её лице горело праведное, бабское возмущение.

Толик бесцеремонно вклинился в наш круг. Не обращая внимания на Курбатова, он ощутимо, до боли сжал мой локоть пальцами и процедил мне прямо на ухо, обжигая перегаром:

— Отойдём. Срочно.

Его глаза были налиты кровью от злости, на скулах ходили желваки. Я безразлично, едва заметно кивнула. Видимо мамочка уже успела донести любимому сыночке о моем «комплименте».

Мы отошли к глухой стене, подальше от банкетных столов. Стоило нам оказаться подальше от толпы, как Толик тут же накинулся на меня с обвинениями, даже не пытаясь понизить голос.

— Марина, это блядь че за херня?! — он сорвался на шипение, окончательно перейдя на свою «родную речь». — Мало того, что ты меня после награждения не дождалась, бросила как дурака посреди зала! Так ты еще и петухом меня при всех назвала?! Это че за выверт, я не понял?!

Я ледяным, пренебрежительным взглядом окинула его перекошенное злостью лицо. Внутри меня не дрогнул ни один мускул. С поучительным, слегка высокомерным видом я начала хладнокровно отбивать его наезд, чеканя каждое слово:

— Во-первых, Толя, умерь свой тон. А во-вторых, я не дождалась тебя исключительно потому, что Огнев хотел прямо сейчас обсудить условия контракта на оборудование, которое для его нового отделения доставляет наша компания. Ты в своем уме вообще? Я, по-твоему, должна была сказать ключевому партнеру: «Ой, давайте не сейчас!»? Так ты видишь ведение бизнеса?