Я обернулась, за моей спиной стоял высокий мужчина. Его лицо казалось высеченным из мрамора: мужественное, с резко очерченными скулами, волевым подбородком и сильной, квадратной челюстью.
Даже безупречно скроенный черный смокинг не мог скрыть его атлетическую, мощную фигуру с выраженным рельефом. У незнакомца были очень широкие плечи и сильная шея, а сквозь дорогую ткань рукавов угадывались тренированные предплечья и крепкие бицепсы. От него веяло такой сокрушительной, первобытной мужской уверенностью и силой, что на его фоне Толик со своей премиальной статуэткой на сцене мгновенно превратился в блеклое, ничтожное пятно.
Если честно, я слегка подвисла, бесцеремонно разглядывая его в упор. Слишком уж оглушительным был контраст между этим человеком и Толиком, который сейчас на сцене рассыпался в фальшивых благодарностях.
Мужчина мгновенно уловил мою реакцию. Его серые глаза хитро блеснули, а губы искривились в издевательской, уверенной усмешке.
— Нравлюсь? — нагло, в лоб спросил он, даже не думая понижать голос перед стоящей рядом и багровеющей от злости Тамарой Никитичной.
От такой запредельной самоуверенности оцепенение с меня сошло в ту же секунду. Внутри проснулась привычная, острая хватка, и я не осталась в долгу.
— Конечно! — тут же оскалилась я в ответ на его наглость, окинув его безупречный профиль ледяным взглядом. — Ваш пластический хирург прекрасно постарался. Ювелирная работа.
Я ожидала чего угодно – раздражения, холодной надменности, спеси. Но незнакомец лишь запрокинул голову и хрипло, искренне рассмеялся, нисколько не обидевшись на мою шпильку. Этот смех был глубоким, рокочущим и на удивление приятным.
— Вы не разочаровываете, Марина Игнатьевна, — произнес он, отсмеявшись, и в его строгом взгляде появилось отчетливое уважение. — Я много о вас слышал, но реальность, признаться, превзошла все мои ожидания.
Я чуть прищурилась, внутренне напрягаясь. Этот человек знал мое имя и отчество, пока я о нем не знала абсолютно ничего.
— И от кого же, интересно, вы обо мне слышали? — спросила я, скрестив руки на груди.
— От Айрата Равилевича, — мужчина сделал глоток виски и кивнул в сторону Курбатова, который как раз спускался со сцены. — Мы совместно планируем расширение нейрохирургического отделения, для которого ваша фирма сейчас готовит спецификации и накладные.
Мужчина тепло и широко улыбнулся.
— Огнев Влад Григорьевич. Новый заведующий нейрохирургией. Приятно наконец познакомиться лично.
Он перехватил бокал левой рукой, а правую протянул мне.
Огнев. Вот оно что. Ведущий нейрохирург, о переходе которого в клинику Курбатовых мама говорила еще месяц назад как о главной сенсации в медицинских кругах. Его репутация бежала впереди него. Он считался человеком исполнительным, волевым, иногда чрезмерно строгим. На его счету были порядка десяти успешных инновационных операций, которые он провел, вопреки мнению, что случаи неоперабельные. И, судя по всему, Толика этот человек презирал совершенно осознанно и профессионально.