Убедившись, что всё готово, я наконец-то добралась до кровати и мгновенно провалилась в тяжелый сон без сновидений.
...Меня разбудила какая-то возня в коридоре. Сквозь сон я услышала тихий стук обуви, шуршание куртки и тяжелый, неуверенный шаг. Я повернула голову к прикроватной тумбочке и сощурилась, глядя на светящийся циферблат электронных часов. Четыре утра.
Дверь в спальню приоткрылась. В темноту комнаты вошел Толя. Он заметно пошатывался, путаясь в собственных ногах. Вместе с ним в чистое, проветренное помещение ворвался густой, удушливый запах перегара, смешанный с ароматом табачного дыма и какого-то чужого, приторно-сладкого парфюма.
Толя, даже не пытаясь раздеться до конца, прямо в джинсах рухнул на постель. Матрас под его весом тяжело просел. Муж потянулся ко мне, обхватил одной рукой за талию и с силой прижал к своему горячему телу. Его дыхание опалило мне ухо. Уткнувшись лицом в мои волосы, он шумно выдохнул:
— Аленький... Мой цветочек...
Я невольно сжалась от резкого запаха алкоголя, но промолчала. Этот последний год Толя почему-то повадился называть меня этим странным, сказочным прозвищем – «Аленький цветочек». Мне оно всегда казалось каким-то чужеродным, неестественным для наших отношений, но я списывала это на внезапный прилив сентиментальности. Нам обоим не хватало романтики из-за вечной работы, и сбивать его нежные порывы мне просто не хотелось. Пусть будет цветочек, если ему так нравится.
Толя тяжело заворочался, сильнее вжимаясь лицом в мою шею, расслабляясь и уже засыпая на ходу. И вдруг сквозь сонный, невнятный бормот из его губ вылетело:
— Мой Аленький... Моя Алла... Моя Аллочка...
Я опешила. Разум, еще не до конца сбросивший оковы сна, отчаянно отказывался верить в услышанное. Наш мозг – удивительная штука, он до последнего играет в отрицание.
Я резко повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо в полумраке.
— Что ты сказал? — твердо спросила я.
Я хотела услышать это еще раз. Мне нужно было убедиться, что это не галлюцинация.
Толя недовольно поморщился от того, что я зашевелилась. Он крепче прижал меня к себе и пробормотал – вяло, пьяно, с абсолютно дебильной, блаженной улыбкой на губах:
— Ты мой аленький цветочек... моя Алла...
Я с силой, на которую, как мне казалось, вообще не была способна, уперлась ладонями в его грудь и толкнула его, желая скинуть его с кровати.
— Ты охренел?! — выкрикнула я, тяжело дыша и вскакивая с кровати.
В ответ на мой крик из темноты донеслось лишь тяжелое, мерное посапывание. Толя умудрился отключиться обратно за долю секунды. Наглая, сытая беспечность человека, который только что плюнул мне в душу, взбесила меня окончательно.