— Ну уж нет, мой дорогой. Ночевать в неведении я не собираюсь, — процедила я сквозь зубы.

Я решительно шагнула к стене, нащупала выключатель и с силой вдавила клавишу. Потолочная люстра вспыхнула ярким, безжалостным светом, мгновенно обнажив весь беспорядок: брошенную на стул Толины рубашку, от которой разило на всю комнату, словно его облили дешевым пойлом, и его самого – помятого, грязного, завалившегося на бок прямо поверх покрывала.

От резкой вспышки Толя недовольно заворочался, зажмурился и застонал. Пошарив рукой вокруг себя, он вслепую ухватился за край одеяла и попытался натянуть его на голову, прячась от света и от меня.

Меня накрыло новой волной ярости. Я подошла к кровати, перехватила плотную ткань и одним резким, сильным рывком стащила одеяло на пол.

— Ну, Марин, какого черта?! — взвыл он, наконец открывая заплывшие, покрасневшие от алкоголя глаза и недовольно щурясь на меня. — Ты что творишь? Время видела?

— А, так ты всё-таки вспомнил, как меня зовут? — гневно бросила я, возвышаясь над ним, как карающий прокурор. Руки дрожали от едва сдерживаемого гнева, сердце продолжало бешено колотиться в груди.

— Ты о чем вообще? — его лицо выражало непонимание. Он потянулся к подушке, намереваясь отвернуться от меня к стене. — Уймись, а? Дай поспать, у меня голова раскалывается.

— Не смей отворачиваться! — рявкнула я, заставляя его замереть. — Ты только что, лежа в этой постели и обнимая меня, назвал меня Аллой. Рассказать, как именно ты это сделал? С каким придыханием? «Моя Аллочка»! Кто это, Толя?

— Не выдумывай, — буркнул он, утыкаясь лицом в матрас.

Но я поймала этот момент. Я слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить, как мгновенно изменился тембр его голоса. Из него исчезла сонная вальяжность, уступив место глухому, напряженному раздражению.

— Толя, сейчас же объяснись! — я не отставала, требуя ответа и буквально прожигая его взглядом. — Кто такая Алла?!

— Марин, отстань! Тебе послышалось, ясно? — Толя резко дернул плечом, так и не повернувшись ко мне лицом. В его голосе прорезалась трусливая агрессия. — Хватит устраивать истерику на пустом месте и выедать мне мозг. Я спать хочу.

Он демонстративно накрыл голову подушкой, всем своим видом показывая, что разговор окончен и моё мнение его совершенно не волнует.

«Это мы еще посмотрим», — зло и холодно подумала я. Оправдываться он не собирался.

Сон как рукой сняло. Я развернулась, быстрыми шагами вышла из спальни и с силой хлопнула дверью, сознательно оставив верхний свет гореть на полную мощность. Пусть спит так, если сможет.