Я осталась одна в пустом, залитом предрассветными сумерками коридоре.

Злость всё еще кипела во мне, обжигая изнутри раскаленной лавой. На ватных ногах я дошла до кухни, нащупала в темноте графин и налила себе полный стакан ледяной воды.

В ушах набатом продолжало звенеть пьяное, нежное: «Моя Алла... Моя Аллочка...»

Неужели у него появилась любовница?

Сама мысль об этом казалась мне дикой, сюрреалистичной, не укладывающейся в голове. Мне до ужаса, до тошноты не хотелось в это верить. Наверное, как и любая женщина, выходящая замуж по любви, я была свято уверена в собственной интуиции. Я всегда считала, что если мужчина начнет изменять, я замечу это сразу. Почувствую холод, изменчивый взгляд, суету, излишнюю скрытность.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу кухонного окна и попыталась судорожно прокрутить в памяти последние месяцы. Было ли в его поведении хоть что-то подозрительное? Что-то из ряда вон выходящее?

Я перебирала факты, как четки, но зацепиться, на первый взгляд, было не за что. Ну да, в последнее время он частенько задерживался на работе, ссылаясь на тяжелых пациентов и бумажную волокиту , но ведь и я из-за поставок порой засиживалась в офисе допоздна. Он иногда встречался с друзьями и устраивал чисто мужские посиделки в баре, так и я встречалась с подругами в кафе. Он оставался в больнице на ночные дежурства, а я регулярно моталась в командировки по регионам, заключая договоры. Наш график всегда был плотным, мы оба строили карьеру, доверяя друг другу на все сто процентов.

«Да нет... Я бы точно заметила... Наверное...» — зашептал внутренний голос.

И тут же осекся.

«И снова отрицание...» — горько подумала я, зажмурившись.

Я вспомнила строчку из какой-то статьи по психологии. Это ведь чистая правда: наш мозг до последнего цепляется за привычную картинку мира не потому, что мы глупые. Просто никто не любит признавать, что из него делают законченного идиота. Никому не хочется добровольно рушить иллюзию, ведь потом может последовать хлесткая пощечина реальности. Защитный механизм.

Я залпом допила остатки воды, с глухим стуком поставила стакан на кухонную столешницу и пошла в гостиную. Возвращаться в спальню и ложиться в одну кровать с мужем, который только что назвал меня именем другой бабы, я не собиралась.

В гостиной шторы не были задернуты, и блеклый свет окрашивал комнату в холодные синеватые тона. Я подошла к дивану, собираясь улечься на нем до утра, и тут мой взгляд упал на темное пятно.

На спинке дивана валялся пиджак Толика. Видимо, когда он на автопилоте прорывался в спальню, у него хватило остатков координации только на то, чтобы содрать с себя верхнюю часть и швырнуть её сюда.