«Ну что ж, Толик, давай авторизуемся», — зло подумала я.

Я поднялась с дивана, держа телефон наготове, и быстрыми шагами направилась в спальню.

Дверь была приоткрыта, оттуда все еще лился яркий свет люстры. Толя спал без задних ног, раскидав руки и глухо похрапывая. Лицо помятое, рот приоткрыт и из него текла слюна – зрелище, вызывающее тошноту.

Я подошла к кровати вплотную. Наклонилась над ним, изо всех сил борясь с диким, почти осязаемым желанием со всей дури двинуть ему по этой самодовольной роже тяжелым смартфоном. Прямо в переносицу. Чтобы кровь брызнула.

Удержав этот порыв, я повернула его голову и навела камеру телефона прямо на его заплывшую физиономию. Толя от резкого движения воздуха что-то невнятно забормотал и чуть приоткрыл один глаз, щурясь от света. Этого мгновения технике хватило. Экран мигнул – доступ разрешен.

Я развернулась на пятках и стремительно покинула спальню, закрыв за собой дверь.

Расположившись обратно на диване, я поудобнее перехватила телефон. Пальцы слегка подрагивали, но взгляд оставался ледяным. Я зашла в самый популярный мессенджер и принялась методично, чат за чатом, шерстить его контакты.

Сперва мне ничего подозрительного не попадалось. Стандартный набор тридцатилетнего мужчины: рабочие чаты отделения, переписка с друзьями о футболе и бане, диалоги с коллегами-врачами и жена, закрепленный чат в самом верху, где мы обсуждали покупку продуктов и приезд его капризной мамы. Всё выглядело так правильно, так семейно и невинно, что на мгновение мне снова захотелось поверить в ошибку.

Но я вовремя одернула себя. Ошибки быть не могло. Бумага с диагнозом ЗППП лежала прямо передо мной.

Я зашла в настройки и открыла архив и оказалась абсолютно права. Среди скрытых диалогов висел один-единственный чат без аватарки. Контакт носил имя «Аленький цветочек».

В этот момент у меня нервно задергался глаз. Воздух со свистом вылетел из легких.

То есть этот ублюдок целый год называл меня ласковым прозвищем своей любовницы?! Меня затрясло от отвращения. Что это, черт возьми? Какой-то извращенный психологический фетиш или банальная, трусливая подстраховка, чтобы никогда не перепутать имена и не спалиться? Что-то внутри мне подсказывало, что именно второе. Толик был слишком примитивен для сложных фетишей, им двигал исключительно страх быть пойманным. Сказать полусонной жене «Аленький» вместо «Марина» безопасно. Сказать любовнице «Аленький» вместо «Алла» — тоже. Универсальный, мать его, шифр.

Мой палец замер над этим злосчастным чатом. Глядя на экран, я старалась морально подготовиться к тому, что увижу. Я прекрасно понимала: как только я нажму на эту строчку и открою диалог, моя прошлая жизнь окончательно прекратится. Обратного пути не будет. Там, за этой цифровой дверью, меня ждало глубокое, окончательное разочарование в мужчине, с которым мы были в браке пять счастливых, как я думала, лет. Семь лет вместе, если считать два года до свадьбы. Семь лет доверия, общих планов, поддержки, ремонта, поездок к морю...