А потом пошло то, от чего мне показалось, что у меня сейчас глаза просто вытекут. Грязь в чистом, концентрированном виде.

В чате замелькали видеофайлы. Снятые приглушенном свете, безвкусные, животные. На одном видео Толя, тяжело дыша, дрочит на камеру в нашей ванной комнате, шепча о том, как скучает по “влажной киске” своей горячей девочке.

На другом – эта Алла делает то же самое, изгибаясь на простынях и призывно глядя в объектив.

Были и их совместные хоум-видео, где мой муж, который каждый день признавался мне в любви, грязно и шумно трахал эту девицу, выставляя процесс на обозрение.

В горле встал ком. Желудок сжался в спазме, к горлу подступила горькая, обжигающая желчь.

Семь лет моей жизни. Семь лет заботы, верности и тепла были растоптаны, вымазаны в чужих выделениях и слиты в этот помойный архив.

Я зажмурилась на секунду, до боли сжав челюсти, чтобы не разрыдаться от обиды. Нет. Слез не будет. Они не заслужили ни одной моей слезинки. Сил читать этот “эпистолярный шедевр” просто не осталось.

Открыв глаза мой взгляд стал абсолютно пустым и жестким. Я начала методично, один за другим, пересылать все эти файлы, скриншоты их бесконечной переписки, видеоролики и фотографии её блондинистой физиономии себе в избранное, а оттуда – на скрытое облачное хранилище. У меня еще будет время подробнее изучить их бурную жизнь.

Сюда же полетело фото медицинской справки с постыдным диагнозом.

Завершив пересылку последней порции этого кошмара, мои глаза щипало.

Я откинулась на спинку дивана, давая себе отдышаться. Такое ощущение, что я только что пробежала мучительный марафон.

Хотелось крушить и ломать все вокруг, мне нужно было выплеснуть всю ту злость, гнев, обиду, разочарование, что я испытывала сейчас. Если бы можно было получать электричество из эмоций, я бы сейчас запитала весь город! Но я понимала, что истерика сейчас сделает только хуже.

“Чтож... Дорогой Толик! Нудная? Сгорбившаяся старуха? Ну заболела и что?” — злобно подумала я, — “Ты пожалеешь! О каждом своем слове, каждом поступке, каждой мысли! Я обещаю!”

Я вернулась к его телефону. Пальцы стали порхать по экрану: я тщательно удалила исходящие сообщения из нашего с ним чата, стерла историю пересылки и почистила кэш, чтобы этот гад ничего не заподозрил. Экран смартфона погас. Я зажала кнопку питания, дождалась, пока мобильник полностью отключится, и положила его обратно во внутренний карман пиджака.

Сам пиджак я повесила на спинку дивана точно так же, как он валялся. Бумажки с рецептом и справкой о ЗППП я вернула в боковой карман. Следы были заметены идеально.