— Я... я... — пролепетал этот трусливый урод, судорожно хватаясь рукой за край стойки, чтобы не упасть на глазах у кокетливо улыбающейся медсестры. — Я... Конечно... Сегодня отдохну, посплю и всё будет прекрасно Мне надо к Куницину... Срочно...
Даже не попрощавшись, шатаясь на ватных ногах и едва не сшибая углы, Толик трусцой посеменил в сторону лифтов административного крыла, надеясь спрятаться за спину своего влиятельного подельника.
Я проводила его спину пренебрежительным, ледяным взглядом, чувствуя, как внутри разливается дикое, шквальное удовлетворение.
— Браво, Марина Игнатьевна, — тихо, с глубоким рокотом произнес Огнев мне в макушку, когда двери лифта закрылись за моим мужем. Влад Григорьевич хищно улыбался, и в его глазах горело такое бешеное, колоссальное уважение, от которого воздух между нами снова стал тяжелым. — Препарирование началось без анестезии, как вы и обещали. Боюсь, Анатолий Кириллович до завтрашнего утра просто не доживет – его инфаркт хватит прямо в кабинете главврача.
— Ну что вы, Влад Григорьевич, — я медленно повернулась к нему, вскинув подбородок и оскалившись в своей самой зубастой, коварной улыбке. — Инфаркт – слишком легкая участь для него. Публичная казнь только начинается.
Мы зашли в кабинет Огнева. Он вальяжно прошел к своему рабочему столу, а я устроилась в глубоком кожаном кресле для посетителей и решительно раскрыла папку с документами.
Влад придвинул свой стул ближе, без лишних церемоний вторгаясь в мое личное пространство. От него исходил тонкий аромат хорошего мыла и концентрированная, чисто мужская уверенность. Он пробежался глазами по листам, но на его жестких губах всё еще играла издевательская ухмылка.
— Признаться, Марина Игнатьевна, я до сих пор под впечатлением, — бархатно пророкотал он, подняв на меня свои проницательные серые глаза. — Ваша идея с экстренным забором крови завтра утром – это просто гениально. Вы одним ударом превратили триумф нашего венеролога в профессиональный крах.
Я не удержалась от довольной улыбки. Внутри всё пело от сладкого, мстительного восторга.
— О да, — хитро прищурилась я, откинувшись на спинку кресла. — Я прямо физически вижу, как Толик сейчас судорожно симулирует все известные медицине симптомы. Он до завтрашнего утра расшибется в лепешку, выдумывая себе диагнозы вплоть до родильной горячки, лишь бы не сдавать кровь и не подставить вену под иглу.
Огнев тихо, хрипло рассмеялся, оценив масштабы моего цинизма. Он качнул головой и задумчиво постучал пальцами по столу:
— Симптомы – это хорошо. Но не забывайте, Марин, что он побежал к Куницину-старшему. Если Альберт Романович решит вмешаться и прикроет своего подельника, Толику вполне может удаться соскочить с этого донорства. Справку ему нарисуют за пять минут.