— Толечка! — ласково, с идеальной заботой любящей жены позвала я мужа, останавливаясь в паре шагов от него.

Толик от моего голоса вздрогнул так, словно его током прошибло. Он лихорадочно обернулся, дикими, налитыми кровью глазами уставившись на меня. На его лбу мгновенно выступили мелкие капли ледяного пота.

— М-Марина?.. — заикаясь, выдавил он из себя, судорожно пытаясь сглотнуть. Его кадык заходил туда-сюда. — Ты... ты откуда здесь?

— Ой, котик, у нас просто дурдом. Сегодня поеду в командировку на пару дней, поэтому пришлось сегодня к вам заскочить, чтобы решить пару вопросов до отъезда, — я обворожительно улыбнулась, сделав шаг ближе и заглядывая в его перекошенное паникой лицо. С поучительным видом я поправила воротничок его идеально отглаженной рубашки, над которой утром видимо так старательно корпела свекровь. — Приехала передать Владу Григорьевичу спецификации. А тут ты! Смотрю на тебя – боже, на тебе же лица нет! Голова кружится после вчерашнего триумфа? Неужели никто не помог тебе с утра?

При этих словах Толик напрягся так, что у него, кажется, судорога по спине прошлась. Он затравленно покосился на Огнева, который стоял рядом, вальяжно засунув руки в карманы медицинских брюк и с нескрываемым, издевательским пренебрежением разглядывал венеролога.

— Да... Да, голова трещит, — буркнул Толя, трусливо пряча глаза. — Слышь, Марин, давай домой поедем, а? Мне чё-то совсем хреново... Мне отлежаться надо пару деньков... Может больничный взять?

— Ну что вы, Анатолий Кириллович! Как можно? Больничный? — вкрадчиво, с глубокой хрипотцой вклинился в разговор Огнев. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство моего мужа и буквально подавляя его своей атлетической фигурой. На его жестких губах играла издевательская ухмылка. — Мы тут с вашей прекрасной супругой как раз обсуждали последние новости клиники. Из приемной Айрата Равилевича только что спустили потрясающий приказ! Завтра утром вся медицинская элита сдает кровь для банка клиники. Благотворительность, высший класс!

— Да-да, Толечка! — подхватила я, и в моих глазах зажегся ледяной, мстительный огонь. Я заглянула ему прямо в душу, чеканя каждое слово: — Я так тобой горжусь! Ты же у нас ведущий специалист, лицо отделения! Ты просто обязан завтра в первых рядах, ровно в восемь утра, показать молодым кадрам пример идеального здоровья. Ты ведь у нас венеролог, котик, твоя кровь чистая как хрусталь!

Толик после моих слов едва не рухнул прямо у стойки. Лицо мужа приобрело мертвенно-серый оттенок, рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, а на его шее, я видела, крупными каплями выступил липкий пот. Он понимал, что если завтра его «букет» всплывет в лаборатории – это не просто увольнение. Это позорный крест на всей его карьере.