— В смысле – работу?! — тут же оскорбленно вклинилась Алла. Капризная одурь с неё слетела моментально. Она сделала шаг вперед, воинственно выпятив грудь. — Вы чё вообще несете?

Мать ледяным, пренебрежительным взглядом окинула её с ног до головы и брезгливо фыркнула:

— Ну… после ваших примитивных любовных утех обычно девушки твоего рода в приличных домах не задерживаются!

— Моего рода?! — буквально взвизгнула Алла, и её гнусавый хрип перешел в оглушительный сиплый ор. От ярости её отекшее лицо пошло красными пятнами. — Да я, вообще-то, его любимая женщина! Слышите вы, наседка?! И вообще, мы скоро пожениться собираемся! Он бросит эту свою старуху, и я буду законной хозяйкой! Масик, скажи ей!

Алка повернулась ко мне, требуя защиты и качая права с такой уверенностью, будто уже владела этой квартирой.

Господи, за что мне всё это?.. Башка трещала так, что казалось, череп сейчас лопнет по швам. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас влезать в этот тупой, бессмысленный бабский треп и выслушивать их визги. Но ситуация накалилась до предела.

Эти две истерички – моя монументальная мамочка и голая, разукрашенная под панду любовница – замолчали и уставились прямо на меня. Каждая тяжело дышала, сверлила меня бешеным взглядом и ждала моей немедленной реакции. Они ждали, что я выберу кого-то из них. А я хотел только одного – чтобы они обе провалились сквозь землю, прихватив с собой мое похмелье.

Кое-как, кряхтя и матерясь сквозь зубы, я поднялся с пола. Рывком натянул джинсы до конца, застегнул ширинку и, держась рукой за гудящую челюсть, приготовился как-то разруливать этот назревающий скандал.

— Так, всё, рот закрыли обе! — рявкнул я. — Мать, иди на кухню и приготовь пожрать. Алла, хорош качать права, быстро натянула шмотки и привела себя в божеский вид!

Не дожидаясь, пока они что-то ответят, я развернулся и быстрыми шагами направился в ванную, подальше от этого бабского дурдома. Подставив гудящую голову под ледяные струи душа, я пытался смыть с себя липкий кошмар этого утра. Вода немного вернула меня к жизни, хотя челюсть после удара Алки всё еще противно ныла.

Выйдя из душа, я шмыгнул обратно в спальню, стараясь не смотреть на развороченную кровать. Праздник праздником, триумф триумфом, а на работе сегодня появиться надо, и желательно – при полном параде. Я натянул свежую рубашку, пригладил мокрые волосы и направился на кухню, откуда уже доносился запах жареного бекона.

Мать уже вовсю хозяйничала у плиты, с грохотом расставляя тарелки на стол и ловя каждое мое движение недовольным взглядом. Там же, за кухонным столом, сидела и Алла. Она уже успела влезть в свое вчерашнее платье, которое при дневном свете выглядело слишком вызывающе для утра, но хотя бы прикрывало её наготу.