Я удивленно приподняла бровь и приняла вызов.
— Слушаю вас, Влад Григорьевич.
— Марина Игнатьевна, добрый вечер, — донесся из динамика его низкий, вибрирующий бархатный рокот с легкой, вкрадчивой хрипотцой. — Я только что скинул вам на электронную почту ссылку на одну статью. Там подробно расписаны технические характеристики нового лазерного аппарата для операционных. Мне бы очень хотелось узнать профессиональное мнение ваше и Инги Матвеевны о нем. Сможем мы его потянуть в рамках нашего текущего договора?
— Сейчас открою, Влад Григорьевич, — ответила я, открывая ноутбук. — Но должна сразу сказать: на данный момент изучить ее могу только я. Моя мама сейчас на встрече с Айратом Равилевичем, они обсуждают наши дальнейшие перспективы.
В трубке на секунду повисла звенящая тишина, а затем Огнев тихо, хрипло усмехнулся. И в этой его усмешке, в изменившемся, ставшем более глубоким и интимным голосе прорезался совершенно другой, далеко не деловой смысл.
— Вот как?.. — вкрадчиво протянул он. — Наш шеф, оказывается, умеет действовать на опережение. Марина Игнатьевна… А может, нам с вами тоже стоит встретиться? Для… подробного обсуждения перспектив?
«А товарищ-то у нас, конечно, запредельно наглый», — подумала я. Огнев явно не привык получать отказы, но я не собиралась потакать его уверенности.
— Занятное предложение, Влад Григорьевич, — иронично сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно. — Но боюсь, сегодня я вынуждена вам отказать. Перспективы – вещь серьезная, они требуют исключительно свежей головы, а я после сегодняшнего марафона в офисе буквально засыпаю на ходу.
Проснулась я рано. Вчера я легла спать, так и не дождавшись, когда вернется мама.
Замешивая на кухне тесто для блинчиков, я поймала себя на странном открытии. Моя реакция на измену мужа совершенно не вписывалась в общепринятые рамки. Раньше мне казалось, что если в моей жизни случится подобное предательство, я просто не смогу отодрать себя от кровати. Думала, что буду неделями лежать пластом, захлебываясь слезами, жалеть себя, сходить с ума от боли и медленно погружаться в глухую, удушающую депрессию.
Но ничего подобного не было. Внутри вместо слез стояло лишь сильное разочарование и отвращение – словно я случайно оступилась и с размаху плюхнулась в выгребную яму. Но плакать не хотелось. Совсем. Возможно, позже, когда вся эта круговерть закончится, меня еще накроет запоздалой волной жалости к своему разрушенному браку, но сейчас специально давить из себя слезу ради приличия я не собиралась. Всё будет как будет. А сегодня с утра, едва открыв глаза, я остро ощутила желание поскорее избавиться от Толика, вышвырнуть его из своей жизни и навсегда зачистить пространство.