— Вы абсолютно правы, Инга Матвеевна! Это наша стратегическая ошибка, — весело, от души рассмеялся Айрат Равилевич, шутливо поднимая руки вверх, признавая поражение. — Но настоящий мужчина никогда не станет забирать свои слова назад. Мы сдаемся на милость похитительниц. Однако я вам твердо обещаю: в следующий раз инициатива будет исключительно наша.

Я удивленно уставилась на учредителя клиники. Курбатов вдруг заговорщически, как-то по-особенному хитро стал переглядываться с Огневым. Влад Григорьевич едва заметно кивнул шефу, не разжимая губ, но его серые глаза буквально торжествовали.

Мама еще раз тихонько засмеялась, ее хрустальный смех окончательно поставил точку в официальной части этого вечера.

— Ну что же, господа, раз вы сами подписали себе приговор, прошу на выход! Это официальное похищение! — театрально отчеканила она и с королевским изяществом указала рукой в сторону массивных дверей холла, ведущих к парковке.

Когда мы уже направились к выходу, я не удержалась и в последний раз обернулась. Прямо посреди зала Тамара Никитична с перекошенным от злости лицом пыталась буквально с мясом вырвать очередную рюмку из рук Толика. Мой пока еще муж, шатаясь и глупо хихикая, уворачивался, прижимая алкоголь к груди, как самое дорогое сокровище в жизни. Окружающие коллеги и медсестры уже откровенно шептались, глядя на этот семейный цирк. Просто лютый испанский стыд!

Стоило нам переступить порог ресторанного комплекса и выйти на улицу, как я закрыла глаза и вдохнула прохладный ночной воздух полной грудью. Казалось, вместе с этим вдохом из моих легких окончательно выветрился удушливый, липкий запах чужого перегара, леопардового атласа и лжи.

— Прекрасный вечер, — тихо, с явным облегчением в голосе произнесла мама.

— Даже жаль его так рано заканчивать, — бархатно поддержал её идущий рядом Огнев. Он на ходу застегнул пуговицу смокинга, и в полумраке парковки его атлетическая фигура выглядела по-настоящему опасно.

— Так давайте продолжим! — уверенно и как-то очень оживленно подхватил Айрат Равилевич. Он резко затормозил у своего представительского автомобиля и с надеждой повернулся к моей родительнице: — Инга Матвеевна, Марина, как вы смотрите на то, чтобы поехать и наконец-то нормально, по-человечески поужинать? А то этими крошечными светскими закусками и тарталетками, мне кажется, в принципе невозможно наесться. Одно баловство, а не еда.

Я посмотрела на Курбатова и едва заметно улыбнулась. В последнее время я всё чаще стала замечать то, чего раньше из-за вечной суеты не видела. Этот человек – настоящий мастиф в бизнесе, жесткий, бескомпромиссный лидер, перед которым трепетали акционеры и поставщики, – сейчас, стоя перед моей мамой, выглядел почти робко. Он очень деликатно пытался сблизиться с ней, ловя каждый её взгляд.