Пошатываясь, цепляясь руками за дверной косяк и едва не сшибая углы в коридоре, я на чистых инстинктах подорвался в ванную. В глазах темнело. Еле успев добежать до туалета, я рухнул на колени, и меня с жутким, позорным звуком вывернуло остатками вчерашнего элитного веселья, коньяка и тарталеток.

Просидев в обнимку с унитазом минут пять, пока спазмы наконец не утихли, я кое-как поднялся на ватных ногах. Трясущимися руками открыл кран и пустил ледяную воду. Сделал пару жадных глотков прямо из-под крана и остервенело умыл лицо. Я размазывал холодные капли по коже, пытаясь прийти в сознание.

«Черт, всё, хорош. Пора завязывать так заливаться», — мысленно выругался я, глядя в зеркало на свою помятую, серую физиономию.

Кое-как собрав растерянные мысли в кучу, я на автопилоте поплелся обратно в спальню, чтобы разобраться, что за чертовщина происходит в моем доме.

То, что я увидел, заставило меня окончательно ошалеть.

На нашей с Мариной супружеской кровати, бесцеремонно развалившись посреди помятых простыней, полностью голая лежала Алла.

Какого хуя?! В голове моментально закрутился вихрь из паники и непонимания. Как она здесь оказалась?! Где Марина?! Где моя мать, в конце концов?!

— Ты чё тут делаешь?! — ошалело, срываясь на хриплый шепот, спросил я, дикими глазами уставившись на девицу.

Алла недовольно заворочалась и медленно подняла на меня свои опухшие, заплывшие глаза. Вся её вчерашняя салонная красота испарилась без следа: дорогая тушь и черная подводка грязными разводами размазались по лицу, сделав её похожей на панду-переростка, а светлые уложенные волосы превратились в жуткое, спутанное воронье гнездо.

— В смысле? — её капризный голос прозвучал гнусаво. Алла уставилась на меня с искренним непониманием и тут же обиженно надула свои губы. Но из-за похмельного отека этот жест выглядел настолько убого, словно её накануне вечером в эти самые губы покусали пчелы. — Ты чё, вообще не помнишь ничего? Ты же сам вчера привел меня сюда! Орал на всю парковку, что хочешь отметить свой грандиозный триумф исключительно со своей сочной малышкой!

— Да ёб твою мать! Ну нееет… Не мог я так встрять! Или мог?..

Я сжал виски ладонями, изо всех сил пытаясь заставить свой кисельный, разжиженный алкоголем мозг вспомнить хоть какие-то детали вчерашнего вечера. Картинка складывалась со скрипом. После того как мне вручили статуэтку и конверт, я поймал такую эйфорию, что просто перестал себя контролировать и стал вливать в себя всё подряд, до чего мог дотянуться. Марины рядом не было. Она, вся из себя такая приторно-идеальная, опять включила потомственную интеллигентку и ни на шаг не отходила от своей мамаши. Они как прилипли к Курбатову в начале вечера, так и торчали с ним, а потом вообще технично свалили. Жена, блядь, за весь вечер даже не удосужилась подойти ко мне, поцеловать и нормально поздравить с триумфом! Ушла по-тихому, даже не попрощавшись.