Старик выделил Заю полотенце, огромную банку с жидким мылом, скучно и занудно инструктировал его, как этим самым мылом пользоваться… Кончилось тем, что Заю надоело, он наорал на дядьку, тот в долгу не остался и оба родственничка долго и увлеченно переругивались. Наконец, опыт победил, Грок загнал юношу в ванну, вернулся в комнату и сел верхом на стул. Положил руки на спинку стула, подбородок — на руки и внимательно посмотрел на Алиону очень полицейским взглядом.
Сердце девушки екнуло.
— Что у него с рукой? — без обиняков спросил Грок.
Вопрос всколыхнул в душе Алионы два совершенно разных чувства. Одно: острое желание нахамить и сказать, чтобы не смел с ней так разговаривать, как будто она — его подчиненная. И второе… Очень сильное желание расплакаться в жилетку — ладно, в куртку — и рассказать все-все, что она знает о проклятой руке трижды проклятого молчуна. Ей было очень тяжело носить в себе эту тайну, вздрагивать каждый раз, когда она видит эти бинты и представлять себе все те ужасы, которые под ними творятся. Вдруг дядька Грок усмехнется, поиграет лучистыми морщинками и скажет: «Вот дурочка, было бы из-за чего переживать!»
Она рассказала старику все. Все, что знала про руку Зая, про рисунок таинственной травы, даже про то, что тайком рассматривала кожу на руке ночью.
— Точно не светилась? — потер подбородок дядька Грок.
— Точно.
— Значит, не лунная белизна. Уже хорошо.
И замолчал, думая о чем-то. Чем больше Грок молчал, тем больше нервничала Алиона.
— Дядя Грок, — наконец не выдержала она, — так что у него с рукой?
— А я откуда знаю?
Он взглянул на побелевшую Алиону и коротко усмехнулся:
— Я же не доктор. А если вспомнить, кто же я такой, вернее, кем был, то все становится просто: Зай отравился.
— Чем? — ошарашено спросила девушка, не понимая, как можно было прийти к такому выводу.
— Да вон той травой и отравился. Что это за подорожник такой коварный, я не знаю, это мой братец мигом бы рассказал, и что и откуда и зачем эта трава ночами вылезает из земли и охотится на людей на темных лесных дорогах…
— Правда⁈
— Да нет! Это я так… шучу по-стариковски… Что за трава и как она себя ведет ночами — не знаю, но понять, что произошло — могу. Ты же, Огонек, говорила, что она похожа на подорожник, с первого взгляда даже аптекарь ошибся. Вот и Зай наверняка ошибся: порезался или оцарапался в лесу и приложил к ранке листок. Так отрава в кровь и попала.
— Так Зай же… живой…
— Живой, живой. Я так мыслю, отрава эта по руке ползет, кожу разъедает либо еще что…
— Нет, — покачала головой Алиона, — я же видела руку без бинтов. Гладкая, чистая кожа, ни язв, ни ран, ничего.