Я спустилась по широкой лестнице, ощущая, как бархат платья приятно холодит кожу, а каблуки уверенно стучат по мрамору. Невольно начала разглядывать людей вокруг. Женщины держались за бокалы так, словно это был якорь, мужчины — за их талию, будто боялись отпустить. В их улыбках читалось напряжение: кто-то старался выглядеть счастливее, чем был, кто-то — успешнее, чем чувствовал себя внутри. Здесь было много внешнего блеска и мало настоящей тишины и вдруг поняла: я не чувствую себя частью этой гонки. Мне не нужно было соответствовать, не нужно было сравнивать себя с кем-то, не нужно было держаться за чей-то локоть, чтобы чувствовать устойчивость. Я стояла одна — и при этом не была одинокой. Внутри было удивительное спокойствие — без ревности, без боли, без желания кому-то что-то доказывать. Только лёгкое предвкушение вечера и тихая радость от того, что я здесь по своей воле, свободная и целая.

Официанты кружили вокруг гостей, как тени в золотистом свете люстр, держа серебряные подносы в руках. На одних искрились бокалы с игристым, на других — изысканные закуски: мини-тарты с лососем, канапе с трюфелем, свежие ягоды на шпажках. Мы со Стеллой взяли по бокалу шампанского — холодное стекло приятно обожгло пальцы, а пузырьки весело лопались на языке, оставляя лёгкую кислинку и аромат зелёного яблока.

— О боже, — шепнула она, наклоняясь ближе, её дыхание коснулось моего уха. — Не поворачивайся налево.

Но я, конечно, ослушалась. Повернула голову и сразу увидела их: Кристиана и его невесту. Теперь уже не просто пару — на её пальце блестело кольцо. Она стояла в облегающем платье, прижимаясь к нему, а он держал руку у неё на талии.

— Ну кто бы сомневался, — съехидничала я тихо, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в ироничной улыбке.

— Это же та мымра, — Стелла смотрела краем глаза на них, попивая шампанское, оставляя на бокале едва заметный след помады.

— Оставь их. Они даже внимания не заслуживают, — я тоже поднесла бокал к губам. Холодные пузырьки приятно покалывали язык, а внутри разливалось спокойствие. Мне действительно было всё равно. Это ощущение свободы было новым и очень приятным.

Постояв ещё немного, мы подошли к аукциону, рассматривая вблизи, на что богатые люди тратят деньги. Ведущий объявлял лоты, голос его звучал уверенно, а цифры взлетали всё выше.

— Почему Клифф всё же не пошёл? — спросила я у подруги, но взгляд мой был направлен на сцену, где свет прожекторов мягко отражался от золотых рам картин.

— Его отправили в командировку, — она цокнула языком. — А пропуск остался. Поменял своё имя на твоё, и как-то так, — Стелла осушила бокал.