— Редко, — пожала я плечами. Ткань бархатного платья мягко скользнула по коже. — Раньше мне казалось, что это не моё. Сейчас… — я на секунду задумалась, чувствуя, как внутри разливается спокойная тёплая волна. — Сейчас я просто позволяю себе быть там, где интересно. Без необходимости что-то доказывать.

Он усмехнулся — коротко и тепло, от чего в груди у меня стало ещё уютнее.

— Это чувствуется, — сказал он. — В вас нет напряжения. Люди обычно приходят на такие мероприятия либо что-то доказать, либо кого-то впечатлить. А вы… как будто просто живёте.

Я улыбнулась, опуская взгляд в бокал.

— Звучит почти как комплимент.

— Это и есть комплимент, — спокойно ответил он.

Мне вдруг стало ясно, что я не ищу в его словах скрытого смысла. Не проверяю, не примеряю, не защищаюсь заранее. Я просто принимаю их — так, как они есть. Это было непривычно и одновременно правильно.

Рядом с ним не возникало желания быть лучше, умнее, интереснее. Можно было просто быть. И это ощущение — спокойное, устойчивое — отзывалось внутри мягким теплом, словно тело узнавало безопасное пространство раньше разума.

Мы помолчали. Не неловко — но это было как то легко. Музыка из зала доносилась приглушённо: саксофон тянул длинную, бархатную ноту, бармен тихо протирал стойку, а вокруг нас жизнь текла своим шумным, нарядным потоком. Я ощущала лёгкий аромат его парфюма — древесный, с ноткой сандала, — и это не вызывало тревоги. Только тихое, приятное тепло.

— А вы? — спросила я. — Часто бываете здесь?

— По работе, — он чуть усмехнулся. — Иногда приглашают. Иногда соглашаюсь. Сегодня… — он сделал паузу, будто подбирая слово, — Сегодня я рад, что пришёл.

Я подняла на него взгляд. В его тоне не было двусмысленности — только честность, спокойная и взрослая. От этого внутри стало неожиданно тепло, как будто кто-то мягко положил ладонь на сердце. Не вспышка. Не страх.

— Вы изменились, — вдруг сказал он, глядя не в бокал, а на меня. — И я сейчас не как психолог.

Я чуть улыбнулась, ощущая, как щёки теплеют: — А как кто?

Он посмотрел на меня дольше, чем требовалось для ответа. В его взгляде что-то сдвинулось — привычная ясность дала трещину, уступая место чему-то более личному, неформулируемому.

— Как мужчина, — ответил он тихо.

В этот момент я впервые почувствовала не волнение, а… ясность. Не вспышку. Не удар. А спокойное осознание: между нами что-то происходит, но оно не требует немедленного шага. Я была готова к этому — не как раньше, когда любое внимание могло ранить. Теперь я стояла на своих ногах, целая, и могла просто принимать момент.