Я уложила волосы в мягкие локоны, которые свободно спадали на плечи, подвела глаза тонкими стрелками тёмно-коричневого цвета, прокрасила ресницы и нанесла на губы помаду пудрово-розового оттенка. Макияж получился свежим, лёгким, подчёркивающим то самое новое состояние, в котором мне нравилось находиться.

Из шкафа я выбрала летнее платье цвета топлёного молока — воздушное, с тонкими рукавами до локтя и мелкой сборкой на талии. Подол мягко доходил чуть ниже колен, ткань едва шуршала при движении и красиво ложилась по фигуре, не сковывая её. Для прохладного, но солнечного Сан-Франциско утром оно подошло идеально. На ноги надела светло-бежевые босоножки на устойчивом каблуке, а сверху накинула лёгкий кремовый жакет, который можно было в любой момент снять.

Выбежав из дома, я села в машину, быстро вбила маршрут до ресторана и выехала, включив музыку погромче. Ветер из приоткрытого окна трепал волосы, скользил по шее и ключицам, охлаждая кожу, а я подпевала во весь голос, постукивая пальцами по рулю в такт. Город мелькал перед глазами — знакомый, шумный, залитый мягким солнцем, — а внутри меня разливалось почти забытое ощущение свободы. Не той показной, когда пытаешься доказать себе, что тебе хорошо, а настоящей — будто жизнь наконец раскрывалась передо мной без боли в подкладке.

Припарковав машину, я почти бегом поднялась к входу в ресторан. Через панорамные окна уже было видно Стеллу — она сидела за столиком у окна и листала меню. Увидев её, я сразу помахала рукой.

— Привет, дорогая, — мы поцеловались в щёки, и я, как всегда, уловила от неё тонкий, дорогой аромат духов — глубокий, тёплый, с едва заметной сладкой нотой.

— Привет, — подруга окинула меня внимательным взглядом и улыбнулась чуть шире обычного.

Я знала этот взгляд. Стелла слишком хорошо меня чувствовала. Она видела, через что я прошла, сколько сил у меня ушло, чтобы выбраться из прошлого, и сейчас действительно радовалась тому, какой я становлюсь.

Мы почти сразу заговорили без остановки — о том, что я хочу свозить Эмили на каникулы в Нью-Йорк, показать ей музеи, парк, огни Манхэттена и всё то, о чём она пока знает только по видео; о работе; о странном поведении Дэвида, который будто не мог принять, что больше не имеет надо мной прежней власти.

Стелла, конечно, не могла не вернуться к главному: — И ты правда больше не скучаешь по нему? — она смотрела на меня поверх бокала. — Совсем? Даже где-то глубоко?

Я провела пальцем по холодной ножке стакана с лимонной водой и ответила спокойно: — Нет. Я больше не скучаю по тому, кем он был для меня в моей голове. Я благодарна ему только за Эмили… и за урок. Очень болезненный, но полезный. Теперь я точно знаю, на каких людей больше никогда не куплюсь.