Я напряглась, но кивнула, чувствуя лёгкий озноб по спине.

— Вы описали состояние, в котором эмоции перестают укладываться в привычную для вас систему контроля, — продолжил он спокойно. — В таких случаях разговор иногда уходит от ощущений. Я хочу попробовать поработать чуть ближе к ним — аккуратно и в вашем темпе.

Он посмотрел на меня внимательно, но без давления, глаза зелёные, спокойные, как лес после дождя.

— Прежде чем мы начнём, давайте договоримся о границах. Поставьте, пожалуйста, телефон на беззвучный, чтобы ничто нас не отвлекало. И ещё — если в какой-то момент вам станет слишком тяжело, мы сразу остановимся. Вы полностью управляете этим процессом.

Я перевела взгляд на окно, где мерцал вечерний город — огни дрожали в холодном воздухе, как далёкие звёзды, а ветер за стеклом свистел тихо, — и задумалась, внутри всё сжималось от страха и надежды.

— Нам понадобится стоп-слово, — добавил он. — Любое. Слово, которое вы скажете, если почувствуете, что нужно прервать работу.

— Океан, — произнесла я неожиданно для самой себя. Голос прозвучал спокойно.

Он слегка кивнул, уголок губ дрогнул в одобрении.

— Подходит, — сказал мужчина и открыл блокнот. — Тогда можем начинать, когда будете готовы.

Мистер Скотт не торопил. Он откинулся в кресле, не перекрещивая рук, оставляя между нами пространство — будто сознанно не сокращая дистанцию, показывая уважение к моим границам.

— Прежде чем мы пойдём дальше, — сказал он, — я хочу, чтобы вы немного заземлились. Просто почувствовали, где вы сейчас. Не в голове. В теле.

Я напряглась, пальцы сжались на подлокотнике — бархат кресла мягкий под ладонями.

— Закройте глаза, если вам так будет проще. Если нет — можете оставить открытыми и смотреть в одну точку, — он говорил ровно, без нажима, голос как тихий ручей. — Скажите мне, что вы сейчас чувствуете физически. Не эмоцию. Ощущение.

Я сглотнула, горло сухое.

— Напряжение, — ответила после паузы. — В груди. Как будто... сжимает.

— Хорошо, — он кивнул. — Просто наблюдайте за этим. Не пытайтесь изменить. Оно большое или маленькое?

— Большое, — я поморщилась, чувствуя, как оно давит, как тиски.

— Если бы оно имело форму — что бы это было?

Я открыла глаза, посмотрела в пол — ковёр мягкий под ногами.

— Камень, — тихо сказала я. — Тяжёлый.

Он ничего не записывал. Это было важно — показывало, что он здесь, со мной, полностью.

— Где именно он находится?

— Здесь, — я положила ладонь на грудь, чуть левее. — Иногда кажется, что я не могу вдохнуть нормально.

— Вы сейчас дышите, — напомнил он спокойно. — Камень не мешает вам быть здесь со мной. Просто отметьте это.