— Я всё же молодец, что не дала тронуть меня, значит, иду на исцеление, — прошептала я себе, и от этого стало как будто легче: тот камень, что был внутри, облегчился, давление в груди ослабло, оставив место для дыхания, хотя под ним всё ещё тлела ревность, тихая и упрямая.

Погуляв ещё немного — ноги ступали по мокрому асфальту с лёгким плеском, а огни фонарей отражались в лужах золотистыми бликами, — зашла по пути в магазин за продуктами: полки скрипели под руками, ароматы свежих фруктов и хлеба смешивались в воздухе, и наконец-то отправилась домой, чувствуя лёгкую усталость в мышцах, но и очищение от прогулки.

Зайдя в квартиру, где воздух был тёплым и знакомым, с лёгким ароматом лаванды от диффузора, меня чуть не сбила с ног Эмили — её маленькое тело врезалось в меня с радостным порывом, и я почувствовала тепло её объятий, такое необходимое после дня одиночества.

— Боже, тигрёнок, аккуратно, — я старалась выровнять равновесие, держа пакеты в руках, их шуршание эхом отозвалось в коридоре. Мне стало хорошо, что она снова меня обнимает — эта близость растопила лёд в груди, где всё ещё ныла вина за наш недавний конфликт.

— Прости меня за моё поведение, — она подняла свои большие небесные глазки, полные раскаяния, и это тронуло меня до слёз — её взгляд, такой похожий на Дэвида, вызвал волну нежности, смешанную с облегчением.

"Вы сегодня с отцом сговорились, что ли?" — подумала я, вскинув брови, но растаяла в улыбке от её личика, такого невинного и любимого.

— Всё хорошо, как я могу на тебя обижаться, — приобняла её крепко, гладя по маленькой спинке, чувствуя под пальцами тепло её тела и лёгкое дыхание, — это прикосновение исцеляло мою душу, напоминая, почему я борюсь. — Эмили, — дочка посмотрела на меня, её кудряшки щекотали мою щёку. — Мы с папой решили вопрос, ты будешь к нему ездить на выходные, — ребёнок заулыбался, её глазки заискрились, как звёздочки. — Но хочу тебя попросить, если на горизонте во время ночёвки будет эта девушка, дай мне знать, хорошо? — Эмили кивнула головой в согласии, и мы снова обнялись, её ручки обвились вокруг моей шеи, передавая чистую, безусловную любовь.

Вечер снова стал уютным, семейным: воздух в гостиной был тёплым от включённого обогревателя, с лёгким ароматом малины от свечи на столе. Я поймала себя на том, что внутри мне немного легче — возможно, так повлияла прогулка, или примирение с дочкой, её объятия, которые смыли усталость, а возможно, это всё просто совокупность событий, где даже боль от Дэвида казалась чуть дальше.