Мои щёки пылали, а руки горели, как будто от его близости, внутри бушевала буря.

— Хватит, — я взялась за голову, пальцы впились в виски, дышала тяжело, стараясь выровнять своё состояние, воздух входил в лёгкие с лёгким свистом. — Давай закончим на этом, я сказала условия — твоё дело их выполнить! — резко встала, стул скрипнул, и начала уходить, не сказав даже слова на прощание, мне хотелось уже скорее выйти на воздух, где холодный ветер ударил в лицо, обжигая кожу и разгоняя слёзы, которые жгли глаза от этой невыносимой близости и отдалённости одновременно.

Я бежала к набережной, огни города мерцали в сгущающемся тумане, отражаясь в лужах на асфальте, как размытые звёзды, люди после работы усталые шли домой, шаркая ногами по тротуару, а на дорогах создавались пробки — гудки машин эхом отдавались в воздухе, пропитанном солью залива и выхлопами. Внутри меня всё ещё бурлило после встречи с Дэвидом: ревность к его новой девушке жгла, как открытая рана, смешанная с облегчением от того, что не дала ему прикоснуться, — это был маленький триумф над собой, но он не заглушал тоски, которая ныла в груди, напоминая о наших потерянных годах.

Взяв себе горячий чай с лимоном в другом заведении — маленьком киоске у воды, где воздух был наполнен ароматом свежезаваренных трав и пара, — я шла и наслаждалась холодным воздухом, который обжигал щёки и ноздри, прочищая мысли. Бумажный стакан грел руки, его поверхность была слегка влажной от конденсата, и это тепло распространялось по ладоням, контрастируя с морозом, который покалывал кожу. Я встала у забора, смотря на океан — он шумел глухо, волны с шорохом накатывали на берег, неся солёный бриз, который трепал мои волосы и успокаивал меня, где-то в душе всё же чувствовала боль от нашей встречи, острую, как укол, но с каждым холодным вдохом, наполненным влагой и йодом, как будто убирала всё внутри и возвращалась в себя — в это состояние хрупкого равновесия, где терапия начинала работать, а воспоминания о Дэвиде становились чуть менее жгучими.

"Мы были такие разные? Или нас время сделало такими?" — задала я себе вопрос, на который мне пока не приходил ответ, ветер шептал в ушах, а внутри шевельнулась грусть — за нас, за Эмили, за то, что наша страсть всегда заканчивалась конфликтами, оставляя шрамы.

Отпив горячий чай, на языке почувствовала вкус лимона — кисло-терпкий, освежающий, — и имбиря, который я попросила добавить, его острота покалывала нёбо, тепло разлеглось внутри, и я улыбнулась этой мелочи, мне стало хорошо — на миг, как будто эта простая вещь напомнила, что я могу заботиться о себе сама.