— Институт технологии — Афосинский институт технологии имени Афсовета.
Политех меня преследует…
— А еще варианты есть?
— Мирвеловская — Афосинский технологический институт холодильной и пищевой промышленности…
Бинго!
— Какой адрес?
— Улица Костяникина, девять. Пятьдесят копеек!
[1] Назём — навоз
[2] Тендер — специальный вагон, цепляемый к паровозу и предназначенный для перевозки топлива, воды, смазки, запчастей и всего такого нужного
[3] Часть пословицы «Всяк кулик свое болото хвалит». Не в смысле, что работа на паровозе — болото, а смысле, что каждому нравится свое, родное.
[4] Третья получка — премия за экономию топлива
[5] Дирижер церковного хора
[6] Шутливое название неприятного голоса певца. Герой скромничает — нормальный у него голос. Вот со слухом — да, беда… Впрочем, у автора — тоже, чего уж там.
Глава 26
Поездка на метро, внезапно, оказалась тем еще квестом. Во-первых, в нем не было турникетов, а также жетонов, не говоря уж о пластиковых карточках. Вместо всего этого мне за 50 копеек — одни расходы! — оторвали от рулона бумажный билетик, как две капли воды похожий на автобусный, только сверху, для тех, кто решил, что сейчас под землей к нему подъедет рейсовый автобус, красовалась надпись «Афосинский метрополитен имени М. Д. Афосина» (гражданин, стоявший в очереди на кассу передо мной, затребовал «книжечку» и получил сразу 10 билетов, скрепленных вместе, всего за 5 рублей. Мне такие траты пока не по карману, да и не нужны вовсе). Этот билетик нужно было перед спуском предъявлять контролеру, девушке в красном берете, кокетливо сбитом на затылок и в темно-синем платье, с петлицами, накладными карманами и поясом, подчеркивающим осиную талию. Девушка была настолько красивой, что у меня даже зубы заныли. Вот только не в моем нынешнем облике пыльного и грязного крестьянина знакомиться с девушками. Да и профессионально-безразличный взгляд говори о том, что попыток познакомиться с ней она за день переживает не меньше, чем продавщица продуктового 1 января — шуток про прошлогодний хлеб.
Дальше проскальзываешь мимо стальных отполированных поручней и подходишь к эскалаторам. Благо, они здесь все же были, а то я начал было думать, что придется идти пешком вниз. А питерские станции, как известно, самые глубокие в мире[1], и, если афосинские им не уступают — замучаешься спускаться.
Плавно скатываешься вниз — и вот она, станция Соленоморская.
Подсознательно я почему-то ожидал отделку в стиле «дорого-богато», он же «сталинский ампир», но здесь я не увидел ни позолоты, ни вычурности, ни всего того, в чем обвиняют советский стиль пятидесятых. Белые сводчатые потолки, огромные квадратные колонны серого мрамора, серый же мрамор на стенах в туннеле… Разве что в одном из торцов станции виднелась мозаика, на которой смутно видимые ребята в шинелях и с винтовками указывали куда-то вдаль. То ли революционные матросы и солдаты — путь к светлому будущему, то ли местонахождение контры, для которой и припасли винтовки…