— Здравствуй, — сказал кошмар, — это ты Ершан Ершанов?
Ничего страшного? Это пока. Но у меня вдруг возникло острое желание сказать, что я вовсе не Ершан и вообще она ошиблась комнатой, общежитием и, возможно, городом. Но не успел. Девушка продолжила:
— Ты же из Талгана, верно? Я тоже. А ты из какого места Талгана?
[1] В первых числах августа 1957 года дневная температура в Ленинграде была выше 20 градусов Цельсия. Где-то 22–23.
[2] По трем причинам. Во-первых, официальным праздником День ВДВ стал только в 2006 году, во-вторых береты у десантников появились только в 1967 году, и в-третьих — голубыми они стали еще через год, в 1968-ом. До этого были малиновыми.
[3] Проспекта, дворца и всадника, если кто не понял.
[4] В нашем мире в 1914 году, после начала Первой мировой войны, Санкт-Петербург переименовали в Петроград. Как раз на волне антинемецких настроений.
[5] Адаптированный отрывок из стихотворения Сергея Михалкова «В музее В. И. Ленина»
[6] Цитата из фильма «В бой идут одни 'старики»
Глава 45
Я плотнее прижал нож. Нельзя сразу выдергивать нож из раны, если ты не хочешь, чтобы кровь хлынула струей. После этого я подхватил обмякшее тело и затащил в комнату. Щелкнул задвижкой на двери и бросился к кровати. Надо завернуть ее в простыню… нет, в одеяло… закатить под кровать, а потом, ночью, когда все уснут, вытащить ее из общежития и…
— Ершан. Ершан!
Я встряхнул головой. Господи, какая чушь лезет в голову…
— Извини, задумался. Что ты говоришь?
— Я говорю: ты из какого места Талгана?
Ужас не прекращался: у дверей моей комнаты стояла настоящая талганка, которая могла расколоть меня на раз-два, просто задав пару вопросов. Например, где я жил. А я в упор не помнил название своего «родного» поселка.
— Погоди. Ты сама-то кто и откуда?
Девчонка смутилась. Судя по всему, она по жизни была тихой и застенчивой, и ее смелости еле хватило на то, чтобы пойти искать меня. Зачем-то.
— Мада. Мада Ершанова.
Она еще и моя однофамилица… Или… Родственница⁈ Я ведь до сих пор не знаю, насколько редкую фамилию присвоил. То ли она аналог Иванова и людей с такой фамилией по десятку на пучок, то ли аналог какого-нибудь Бетономешалкина или Батономахалкина[1] и тогда мы — однозначно родственники не во втором, так в третьем колене.
Я почувствовал дурноту. Вроде бы мысль насчет ножа была не такой уж и безумной…
— А я Ершан.
— Я знаю. Я спросила, этта, есть ли кто-то из Талгана. Мне сказали — только я и Ершан Ершанов.
— А пришла-то зачем?
— Потому…
— Стой. Заходи, что мы как неродные. Талганец талганке поневоле брат. Народная… э… поговорка[2].