Мысль. Какая-то мысль пришла… В те времена по форме можно было понять, кто перед тобой. А в наше время? То есть — в то время, в котором я живу сейчас?
Кажется, у меня есть идея…
[1] Фамилия образована от французского слова souriant «улыбчивый» и должна без проблем расшифровываться зрителями начала 19 века. Но наш герой французского не знает.
[2] До 1950х годов черный цвет считался оптимальным для прочтения написанного мелом, как наиболее контрастный. Однако проведенные исследования показали, что такая контрастность отрицательно влияет на зрение учеников и доски стали делать коричневыми, а с 1970х годов — зелеными, так как зеленый цвет был признан наименее опасным для глаз.
[3] Герой, понятное дело, шутит, потому что в мире ОРС нет Марокко. А в нашем мире примерно в описываемые времена не было и марокканской разведки: Марокко было колонией Франции и получило независимость только в 1956 году.
[4] Ричард Фейнман, американский физик, участвовавший в разработке атомной бомбы, в своей книге «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!» рассказывает о том, что его письма жене приходили все в черных полосах, которыми военный цензор, прочитывавший письма, вычеркивал то, что, по его мнению, не подлежало разглашению.
[5] Нувориш — от французского nouveau riche «новый богатый»
[6] Само слово «сноб» — от сокращения «s. nob», т.е. «sine nobilitate», «не имеющий дворянства»
[7] Александр Меншиков — сподвижник Петра Первого, вышедший из простого народа, и в детстве торговавший пирогами.
[8] Здесь герой путает фамилию. Не Китайцев, а Кутайсов — получивший графский титул камердинер (т.е. личный слуга) Павла Первого.
[9] Корч — пень
[10] Мушкетерские полки были переименованы в пехотные в 1811 году. Скалозуб, который «с восемьсот девятого служу» успел бы их застать.
Глава 48
Толпа девчонок с редкими вкраплениями парней заполонила коридор Института, радостно пища или же наоборот — разочарованно вскрикивая. Ну и как мне сквозь все это девичье богатство протиснуться? Мне, между прочим, тоже интересно — поступил я или нет? Сразу полезли в голову мысли о том, что вон ту задачку надо было, наверное, как-то иначе решить, слишком уж он легкая для вступительного экзамена, опять вспомнился треклятый мухорол — а вдруг это не толуол вовсе? Вдруг я неправильно понял сигналы Каза или тот специально соврал… да нет. При все своей шебутности и чрезмерной энергичности, Каз не выглядел такой паскудой. Вот там, где его шутка не повлекла бы серьезных последствий — он бы не преминул юморнуть. Типаж человека, который знает, что за шутку его могут и побить — но не пошутить не может, натура не позволяет…