Короче говоря, представите вы многое. Но, как и я попадете пальцем в небо.
Колхоз имени Афосина, в котором работал ниткин дядя, был рыболовецким.
[1] Моторвагонная секция из трех вагонов, один моторный и два прицепных. Собственно, моторный вагон и исполняет роль локомотива.
[2] Автоматические двери в электричках появились только в 1957 году
Глава 78
Возле причала покачивались черные лодки, мотоботы… нет, не ботинки для мотоциклистов[1], которые кто-то побросал в воду — приличные такие по размеру кораблики, с палубой, небольшой каютой, некоторые даже — с камбузом, со своими собственными лодками, чтобы подходить к сетям.
Лет десять назад мотоботы окончательно вытеснили рыбацкие парусные лодки, а сейчас их самих заменяют тральщики…
— Траулеры, может? — озадаченно переспросил я.
— Тральщики[2], — отрез дед Паич.
Сей шустрый дедок, до крайности напоминающий Щукаря, даже с такой же торчащей пучком бородой и старым, как и его хозяин, картузом на голове. И, как и Щукарь, дед Паич, который приходился Нитке и в самом деле дедом — то ли двоюродным, то ли еще какой седьмой водой, был до невозможности шебутным.
Встретив нас с поезда на железнодорожной платформе, он тут же загорелся желанием показать дикому талганцу настоящих рыбаков, которых я, там, в своем Талгане, в глаза не видывал. На мою робкую попытку заявить, что у нас там есть джунгли, в джунглях — реки и болота, а в них — рыба и, между прочим, крокодилы, мне было безапелляционно заявлено, что крокодилы — это фигня. Вот слышал ли я о той твари, как Малаганский хватун, а⁈
— Дед! — пихнула его локтем в бок Нитка, — Ты сам Хватуна придумал, чтобы мы в детстве на залив купаться без взрослых не бегали!
— Ну, придумал, и придумал, — не стал отпираться Паич, — Но ведь он же про него не слышал, а?
Неподалеку от причала на длинных вешалах сохли сети. Их тонкие — ну, по крайней мере, издалека, — светлые нити, вызвали у деда Паича очередной желание поворчать:
— Вон, понаделают сеток из карбона[3] этого, а того не додумают, что рыба — она ведь не дурная. Желтую сетку враз увидит! Обойдет и пойдет себе дальше, над вами смеяться. То ли дело раньше: из льна сетку сплетешь, а того лучше — из фильдесота[4], в черный цвет ее покрасишь, а и в синий неплохо — и все! Вся рыба в море твоя!
— А какую рыбу ловите?
— Салаку, знамо дело. Корюшку еще… — дедок показал на два краснокирпичных здания сушилен, — но на корюшку сейчас не сезон, ее время — в мае. А так-то все ловим, окуня, ерша, плотву, щуку, ряпушку, судака… угрей опять же. Но угорь, он рыба хитрая, он тебе просто так сидеть в лодке не будет…