Мне в спину уткнулся твердый предмет и холодный голос произнес:
— Ваша карта бита. Мы вас разоблачили. Сдавайтесь.
Я тяжело вздохнул и, опустив голову, завел руки за спину:
— Ваша взяла. Нужно достойно признавать проигрыш. Надеюсь, мое чистосердечное признание мне зачтется? Пистолет я спрятал под кривой березой, шифровки для связи с Центром — в дуплистой иве, ампула с ядом, чтобы отравиться в случае провала — в каблуке левого заднего ботинка…
Каз не выдержал и заржал.
— Чего ты тут выжидаешь, риоранский шпи ён? — спросил он, подбросив и спрятав в карман плоский металлический пенал.
— Жду, пока рассосется вот это сборище.
— Ну, так ты можешь до морковкина заговенья[1] ждать… Айда на штурм!
Каз рванул вперед, я, секунду подумав за ним. Этот проныра уж точно прорвется к стенду, на котором вывешены результаты вступительных экзаменов, а с ним — и я.
Где проскальзывая угрем, где прошмыгивая ужом, где чуть отодвигая в сторону взвизгивающих девчонок, но Каз добрался до стенда чуть ли не быстрее, чем если бы шел по пустому коридору. Повел пальцем сверху вниз…
— Гричкин… Делентьев… Добалов… Ершанова… Ершанов… О, Ёрш, вот и ты.
Отлично… Так, стоп, с какого перепугу я — Ёрш? Ладно, эту сову мы потом разъясним[2]… Так, я точно в списке? Значит — поступил?
Поступил⁈
«Ершанов Ершан. Математика — 5, химия — 5, русский язык — 4/4».
За что четыре-то⁈ Да и пофиг — я поступил!
Поступил!!!
ПОСТУПИЛ!!!
Я так не радовался своему предыдущему поступлению, в нашем еще мире. Там-то что — не поступил, да и фиг с ним, вернусь домой, в следующем году попробую еще раз. Это тем, кто армию не прошел, еще можно понервничать — не поступишь, в армию призовут, все такое… А мне можно было вообще не переживать.
А здесь — нееет. Мне возвращаться — некуда. И я уже как-то привык спать на чистых простынях в кровати, а не под мостом, в вагоне или еще в каких малоприспособленных для нормального сна местах. Так что сейчас с моей души упал камень, величиной с Джомолунгму[3]. Ведь теперь моя жизнь определена и расписана на пять… да нет, даже не на пять лет вперед, на всю, извините за тавтологию, жизнь.
Пять лет — это только время учебы, в течение которого у меня будет жилье, стипендия и легализация (например, тот же студенческий билет, который, в отличие от паспорта, будет настоящим). Но ведь после учебы меня не выкинут за ворота Института пинком под зад, типа, лети птичка, ты свободна. Нет, после окончания института меня ждет распределение, то есть, я гарантированно получу работу и жилье, пусть хоть комнату в общежитии — плевать, для человека, которому в буквальном смысле слова некуда голову преклонить — это царский подарок! Для кого-то другого распределение, возможно, «кандалы», «каторга», «насилие над свободной личностью»… Вас бы на мое место — посмотрел бы, как вы бы тогда запищали.