Ну, вот чего комендант уперся? Ну да, я не студент, даже пока не абитуриент, вообще пока не имею никакого отношения к…
Я замер.
Не имею никакого отношения. К этому общежитию не имею никакого отношения. Но я же ни к какому общежитию не имею отношения! Так чего я уперся заселиться именно в это? Что мне мешает найти другое, где более доброжелательный комендант… хотя это из разряда «щедрый каптерщик» или «молчаливый таксист»… ну или хотя бы комендант, которому нужна помощь, за которую он поселит на одну-две-пять ночей пришлого бродягу.
Например…
* * *
— Перетаскиваешь по комнатам и можешь заселяться. Белье получишь у кастеляна[5].
Ирван Кайманович хлопнул меня по плечу, чуть не сбив с ног — с-сын крокодила… — и ушел, тяжело ступая, так, что, казалось, даже паркет под ногами прогибался. Уродился же такой громила, за два метра ростом и больше ста килограмм — 210 и 120 навскидку — и как-то попал в коменданты общежития…
Я осмотрел фронт работ. Узкая комнатка без окон, зато с раковиной в углу. Под потолком — голая пыльная лампочка на шнуре. А все остальное пространство комнаты — то ли кладовая бывшая, то ли бытовка какая… — занимали кровати. Сложенные под потолок стопки сеток и ряды спинок.
Мда. Повозиться, конечно, придется… Но: назвался груздем, полезай в кузов. Главное — не увлечься и не утащить вообще все кровати. А то спать придется на полу.
Начнем. Я взялся за две спинки разом — и охнул. Или я ослаб или они чугунные… а, ну да. Чугунные.
Фронт работ сразу стал еще объемнее. Но, с другой стороны — за эту каторжную работенку мне обещали комнату, койку, душ, стирку и пожрать. И свой пожрать я уже получил, так что — за работу, товарищи!
* * *
Руки дрожали, ноги подгибались, но я брел по улице, остывая после кроватеносительного марафона. Потому что ложиться — и даже садиться — на кровать, застеленную чистым хрустящим бельем, в своей грязно-пыльно-паутинной одежде мне было просто стыдно, а для того, чтобы ее постирать — нужно было первым делом помыться самому. Душ мне пообещали, да, и даже коричневый брусок хозяйственного мыла выделили, но горячую воду никто не обещал. А лезть под холодный душ распаренным — верная простуда. Вот и ходю, остываю…
Хорошо, здесь, однако.
Лето, теплый вечер, по прикидкам — уже почти десять вечера, белые ночи давно закончились[6], если вообще начинались, так что на улицах горят фонари. Прохожих немного, и они, по виду, тоже чинно гуляют. Много студентов, но пьяных, в пику старому анекдоту[7], не вижу. Здесь в окрестностях много студенческих общежитий, поэтому и такой процент молодежи. Вот и я, обломавшись в общежитии Института, быстро нашел свое счастье буквально на следующем варианте, в расположенном в старом здании общежитии какого-то техникума.