Единственное, что внезапно доставило мне проблемы — волосы. Я, привыкший стричься коротко и не заморачиваться над тем, что делать с волосами после мытья, забыл, что у меня отросла уже достаточно пышная грива. И лег спать с влажными волосами. Не знаю, как мужчины, а девочки уже поняли, что я обнаружил на голове поутру. Нет, как ни странно, не взрыв на макаронной фабрике, мои волосы улеглись в замечательную прическу, до крайности напоминающую прическу Дональда Трампа. Только у него этот залихватской хохол торчал надо лбом, а у меня развернулся ровно на девяносто градусов и взмывал вверх над левым ухом. Я понял, что мир еще не готов к лицезрению такого стилистического шедевра и пришлось поступать с волосами, как киллеры в девяностые: мочить.
Кстати, тут от меня ответа ждут, а я ушел куда-то в себя.
«Завуч» несколько снизила градус строгости, и в ее глазах явственно плескалось любопытство:
— Не подумайте, что мы против вашего поступления, просто — человек приехал из Талгана, не ближний свет, чтобы поступить к нам, не самый, скажем так, известный институт. Вы ведь о нас не слышали, верно?
Похоже, им просто скучно. Последние дни приема документов, все, кто хотел, уже их подали, народу мало, чего б не поболтать с такой необычной личностью, как я?
— Может, молодой человек все же слышал о нас? — кашлянул мужчина в клетчатом пиджаке, роговых очках и с пышными усами, — Наше холодильное оборудование использовалось при строительстве афосинского метро… нет? Не слышали?
— Замораживали плывуны[7]? — всплыло что-то в памяти, где-то когда-то прочитанное.
— Все же слышали?
— Ну… да. Но поступать именно к вам я решил не поэтому…
Говорят, что честность — лучшая политика… Попробуем.
— Когда я ехал сюда, я еще не знал, куда буду поступать. Но в поезде у меня украли все деньги и вещи, я добирался зайцем, питался чем придется… Поэтому, когда нужно было выбирать — меня потянуло в институт, который занимается питанием…
Ершан!
Мое лицо загорелось, как красная лампочка. До меня только сейчас дошло, что я чуть ли не хвастаюсь своим нерегулярным питанием в течение недели перед людьми, которые, возможно, прошли блокаду.
— Вы же не думаете, что мы кормим своих студентов как на убой? — хмыкнул усатый.
— Нет, но в тот момент выбирал желудок, — рискнул пошутить я.
— А сейчас? — строго блеснула очками «завуч» — Не передумаете?
— Может, и передумал бы. Но после ваших слов для меня поступление к вам — как вызов.
— Я, — зашевелился грузный седой мужчина в сером костюме, — в эвакуации был примерно в ваших краях…
Сердце екнуло, но в этот раз обошлось.