— Солдатам, например, могут быть полезны такие таблетки… — кашлянув, попытался перевести тему он.
— Да, солдатам без женщин тяжело, — давился смехом Берген.
— Да не эти! А те, которые вместо еды! — от алеющего Мамочкина можно было смело прикуривать.
— Вот спасибо тебе, добрый человек. Солдатам в армии и так вечно есть хочется, а тут еще вместо еды — таблетки. Хорошо хоть не уколы.
— Так что, от таких таблеток вообще никакой пользы? — неудавшийся изобретатель сник.
— Ну почему? — мне стало его жалко, — Как крайняя мера, неприкосновенный запас, например. Места много не занимают, а протянуть позволят долго, если вдруг так получится, что застрял там, где нормальной еды нет. Моряки после кораблекрушения, например…
— Только ты, — влез Берген, — на всякий случай заранее придумай, какую надпись на могиле написать. Потому что те, кому придется грызть твои таблетки после кораблекрушения, не поленятся, чтобы потом найти тебя и прибить. Нет, поблагодарят, конечно… А потом все же прибьют.
Дверь в комнату распахнулась, а потом в нее постучали. И правда — чего стучать, если тут, может, и нет никого, а дверь закрыта?
— Буркан, в шахматы будешь?
А, это здоровяк-шахматист. Опять тоскует без игры. А Буркан — это наш Мамочкин, значит. Надо запомнить, а то вечно забываю…
— Нет, завтра экзамен по химии, готовиться надо.
Великан шумно вздохнул так, что даже занавески заколыхались, и убрел дальше по коридору, искать другую жертву.
Следом за ним в дверь прошмыгнул Арман, быстро зашуршавший в чемодане в поисках чего-то неведомого. На наши предположения он только отмахивался.
— Армеен, ты скоро? — манерно протянули от двери. В нее заглядывала гидроперитная блондинка в красном платье с клетчатыми черно-красными рукавами.
— Армен? Так ты у нас заграничный? — дружно заржали Берген и Ирис. Я тоже, но по другой причине: здесь, видимо, как и в нашей стране «подвинутая» молодежь любит придумывать себе импортные псевдонимы. «Он был монтером Ваней, но в духе парижан себе присвоил званье — электротехник Жан»[5]. Просто здесь, видимо «Армен» — красивый «иностранный» аналог простецкого Армана, но у нас-то Армен — это армянин, зато Арман — несомненный француз. Все наоборот.
Арман-Армен гневно зыркнул на нас и сбежал к своей Пользе[6]. Но дверь даже закрыться не успела.
— Всем привет!
В комнате возник незнакомый мне парнишка… а, нет, знакомый. Когда прибывший снял фасонистые черные очки — это вечером-то! — я понял, что это наш будущий коллега (при условии, конечно, что и он и я сдадим вступительные экзамены), видел его на экзамене по математике. Правда, там он был в скромной белой рубашке, которую распирали могучие плечи, а сейчас выглядел так, как будто сбежал из фильма «Бриолин»[7]: кожаная куртка шоколадного цвета с блестящей «молнией», белая футболка, и главное — блестящая прическа, уложенная явно не без помощи того самого бриолина[8]. Короткие бачки… черт, да он даже чем-то смахивает на Траволту!