Вот они! Не справки — адресные листки! Так-так-так, что с ними происходит?
«…При оформлении документов на выписку в карточках прописки или домовых книгах указывается только куда выбывают данные лица, составляют адресные листки убытия…»
Дальше, дальше!
«Адресные листки при прописке и выписке составляются в двух экземплярах…».
Вот оно, самое опасное. Куда все эти экземпляры деваются?
«Адресные листки заполняются разборчивым почерком…». Дальше!
Ага. Вот!
«Один экземпляр адресного листка убытия направляется в подразделение адресно-справочной службы, второй остается в паспортном столе отделения милиции, отрывной талон листка убытия направляет для статистического учета в органы ЦСУ»[1].
И — всё. Всё! Один листок — в милиции, для учета, другой — в адресный стол, чтобы там отметили, что такого и сякого гражданина не нужно больше искать по данному адресу… И всё! Никто не дает этот листок мне, чтобы я тащил его в общежитие, никто не пересылает его обратно, никто, НИКТО, не узнает, что Ершан, выписавшийся из своего поселка, окажется прописанным сразу в двух местах. Ну, если, конечно, этот самый Никто не напишет запрос по адресу предыдущей прописки, чтобы узнать, куда именно выбыл гражданин Ершанов, одна тысяча затертого года выпуска.
Могу поспорить, где-нибудь на Южном полюсе сейчас тревожно поднял голову белый медведь[2]. Это до него донесся грохот огромадного камня, только что упавшего с моей души.
Конечно, вызывает опасение внезапно всплывший отрывной талон и не таинственная организация с сокращением ЦСУ… Что это вообще такое[3]? ЦСУ? Очень на ЦРУ похоже, Центральное С… Управление? Центральное какое? Сельскохозяйственное? Структурное? Самоходное?
Гражданин Ершанов, может, хватит уже тормозить? Талон направляется для СТАТИСТИЧЕСКОГО учета, значит, управление какое? Правильно — статистическое! Нет, пирожок с полки не бери, не заслужил.
Я могу жить дальше! Я могу жить! Институт, мы не прощаемся!
Как говорил товарищ Маяковский: «И жить хорошо, и жизнь хороша!»[4]
Я подпрыгнул от счастья, и выскочившая из дверей паспортного стола девушка тут же сделала мне замечание:
— Гражданин, тут вам не цирк! Что это вы распрыгались?
— Девушка, милая, как вас зовут? — в этот момент я любил весь мир.
— Тома… что вы мне голову морочите⁈ Паспортный стол прием прекратил, что вы тут делаете?
— Да вот, — искрящееся счастье выплескивалось наружу и требовало веселиться — не могу понять, что это за надпись на листке «ДСП»?
На титульном листе прочитанной мною инструкции действительно было написано синим карандашом в углу «ДСП»[5]. Не знаю, что это должно означать: навряд ли кто-то хотел заказать пару листов ДСП и записал свою мысль, где придется. Как в сказке Вадима Шефнера «Когда я был русалкой», где приятель главного героя составил для него список опасных графоманов (герой должен был на время заменить приятеля на должности литературного консультанта), а внизу огромными красными буквами приписал «ОДЕКОЛОН». Чтобы не забыть купить одеколон в дорогу. А главный герой решил, что это — прозвище, фамилия или псевдоним самого страшного и опасного графомана[6].