Я снял трубку и набрал первый попавшийся на ум номер — «полста, полста, два». [3] Телефон ожидаемо показал мне фигу. Что делаем дальше? Кладем трубку, демонстративно хлопаем себя по карманам, выходим наружу и спрашиваем у прохожего (А чего я ждал, по-вашему? Пока рядом кто-то появится):
— Монетки позвонить не дадите?
Прохожий, мужчина средних лет, в клетчатой рубашке и серых брюках, достал из кармана несколько монет и протянул одну из них мне:
— Держи.
— Спасибо огромное!
Я заскочил в будку. Снял трубку и взглянул на свои первые, честно выпрошенные, деньги в этом мире.
Небольшой серебряный кругляшок, чуть поменьше рублевой монеты (российской рублевой монеты), где-то с полтинник. В центре — восьмигранник с крупными квадратно-кривоватыми цифрами «15», окруженными тремя чахлыми колосками. Под восьмиугольником — цифры «1095». С обратной стороны: уже знакомый советский герб с пентаграммой и квадратные буквы «ОРС».
Отлично. Начало положено. Еще немного — и я смогу накопить на «запорожец».
Через полчаса чеса «дайте-монетку-позвонить» я стал счастливым обладателем суммы в полтора рубля, выраженной в десятке пятнадцатикопеечных монеток. Как бы теперь выяснить, много это или мало?
— Почем пирожки, тетенька?
— С мясом — рубль, с картошкой, капустой, повидлом — сорок копеек.
Корок сопеек?[4] Мдя. Вот и весь сказ. Все мое с трудом выпрошенное богатство: полтора пирожка с мясом или четыре — с другой начинкой. Три: на четыре не хватит.
— Давайте один с картошкой, один с капустой и один с повидлом.
Получив на сдачу медный пятачок, с двумя чахлыми колосками, пузатой пятеркой и квадратными «ОРС» на обороте, я, не отходя далеко, съел все три пирожка. Желудок удовлетворенно уркнул и потребовал пить. Мой взгляд прошелся по окрестностям пирожковой площади и уткнулся в низенькую постройку синего цвета. С вывеской «Пиво. Воды». Та-ак… Мозг, освобожденный от необходимости поиска еды, тут же выдал одну комбинацию. Не самую законную, но позволявшую получить чуть больше денег, чем телефонное попрошайничество.
«У павильона "Пиво-воды, стоял советский постовой…».
Постового никакого не было, я открыл дверь.
Запах, рванувшийся изнутри, чуть не сбивал с ног: смесь ядреного табачного дыма, пивного «аромата» и соленой рыбы.
Шалман, конечно, еще тот: несколько столов, за которыми попивают пиво из кружек люди различной степени потрепанности. Ага… Вижу цель. Я подошел к прилавку, за которым скучала тетя в белом халате. Халат, кстати, был действительно белым, входя в противоречие с представлением о советских буфетчицах, как о жирных тетках в грязных халатах. Данная конкретная женщина была вполне себе ничего. Хотя и стройной ее, конечно, не назовешь.