«Часик» я погулял по городу. Не просто время убивая и уж, тем более, не рассматривая достопримечательности — возможно, они здесь и были, но без экскурсовода фиг найдешь, да и зачем? — я прошелся по магазинам, с болью в сердце отстегивая очередные рублики.
Два лезвия для безопасных бритв — 4 рубля. В зеленых конвертиках, из плотной шершавой бумаги, с надписью «Луч». Внутри — собственно лезвие, светлое, с надписями «Луч» и «Крома», привычной формы, но с каким-то непривычным фигурным вырезом, не такой формы.
Два ластика — 4 рубля. Серо-белые, чуть меньше спичечного коробка, похожие по виду на распространенные в наше время ластики «со слоном». Только на этих слона не было, а были надписи «карандашная», «Крома» и загадочные иероглифы, которые почему-то напомнили мне тайский. Хотя, как оказалось, это надпись «Сангигиена». Какое отношение гигиена имеет к стирательным резинкам — понятия не имею[2].
Стеклянный пузырек конторского клея — 2 рубля сорок копеек. Производства министерства, ни за что не угадаете, мясной и молочной промышленности[3]. Главклейжелпром, завод «Клейтук». Что-то сразу вспомнилась шутка про фамилию изобретателя микроволновок…[4]
Чернила фиолетовые в стеклянном же флакончике с зелено-фиолетовой этикеткой и плотной резиновой пробкой — 3 рубля 40 копеек.
Как говорил домовёнок Кузька: «Ой, беда, беда, разорение»…
Для чего мне понадобилась вся эта канцелярщина? Неужели я вдруг решил заделаться студентом?
Ну, во-первых, да — решил.
* * *
Чучухая в пустом вагоне я, от нечего делать, взялся листать бумаги, которые вез Ершан для поступления… И внезапно обнаружил «зябрик».
В нашем СССР каждый достигший 16 лет — каждый мужчина, в смысле — должен был явиться в военкомат, пройти медкомиссию и получить приписное свидетельство. А в мире ОРС — после 17-и. Какой отсюда следует вывод? Что кто-то — не будем говорить кто, хотя это и так понятно — явно на почве недосыпа потерял способности к арифметике. Если некий Ершан Ершанов родился 17 июля 1080 года, а сейчас у нас — 25 июля 1097 года, то как, я вас спрашиваю, мне могло исполниться 18 лет. Мне семнадцать! Ну, в смысле — моей новой личине, конечно, вы же поняли, надеюсь? Причем 17 мне исполнилось неделю назад, и встать на учет я не успел (судя по всему, Ершан почти сразу после дня рождения рванул из своего трижды любимого села и четырежды любимой крокодиловой фермы в большой город поступать). Отчего вместо приписного свидетельства у меня в бумагах — справка из военно-учетного стола поселкового совета о том, что, в силу недостижения необходимого возраста Е. Ершанов не получил приписного свидетельства, но обязан встать на учет в военкомате того города где будет учиться (справка дана для предъявления по требованию). Подписана справка «нач. ВУС» некоей А. Я. Ершановой, каковая, наверняка, если и не мама Ершана, то его родственница. Надеюсь, что справку действительна для подачи документов в вуз, а не является следствием суровости здешних законов…[5]