– Наверное, ваша почитательница пророка Донсу была в восторге от такого поступка.

– Вы не поверите, но да. Следующей ночью, когда снова пролез в храм, я увидел в углублении новый листок. И там было такое, лейтенант Риви, от чего я не спал потом неделю.

– А что же, вы с Миной не общались? Словами, господин Сон?

– Мы были знакомы с детства. И общались, лейтенант Риви. О погоде, о снеге в горах, о том, какова была бы жизнь, родись мы на Юге. И ни слова о том, что писали друг другу по ночам.

– Кто же первым сдался, господин Сон?

– Никто, лейтенант Риви. Книга пророка надежно хранила тайны. А потом… Это был апрель, и в горах пахло травой, и снег сползал со склонов. Утром на рынке я услышал, что она выходит за другого.

– За другого? Почему?

– Я был никем, лейтенант Риви. Пограничник-сирота без рода и племени.

– И что же?

– Не делайте вид, лейтенант Риви, что не знаете, каково это. Простите, что я говорю это, но кто ваша невеста? Дочь кровельщика? Или пекаря? Вряд ли вы с вашим жалованьем можете позволить себе брак… ну, скажем, с дочерью майора.

– У майора Моранди три дочери, и, простите, господин Сон, не женился бы ни на одной – даже если бы жалованье мне утроили. А вот брак с дочерью пекаря кажется мне весьма перспективным. Все, что я могу приготовить, – кофе. И не отказался бы по утрам пить его с булочкой.

– Моя Мина вышла за сына важного человека. Кун Сынхун, сын генерала Куна. Сорок соток на Изола Белла. Все листы, что мы вкладывали в книгу пророка Донсу, были сожжены. Тем апрельским утром я нашел только пепел на полу храма. Так я понял, что все кончено.

* * *

– Спой мне песню, папа. Спой мне песню… Папа! – Фрост заметалась во сне и села.

– Поганый сон, капитан? – Риви привстал на локтях, вгляделся в полутьме в ее лицо. В растрепанных волосах и на рубашке было сено.

– Вы здесь, лейтенант? – Фрост повернулась, бледная и взмокшая. – Какого…

– Вам неприятно, капитан? – тихо спросил Риви. – Что я здесь?

– Да. В смысле, – Фрост шумно выдохнула, – я не хочу, чтобы меня видели такой.

– Да ладно, капитан. Посидите завтра в бочке, стряхнете сено. У меня оно, похоже, уже в трусах.

– Я не хочу, чтобы меня видели слабой, лейтенант Риви. Особенно вы.

– Почему особенно я?

– Что значит «почему». – Фрост обхватила колени руками. – Потому что вы гораздо лучше подготовлены. И замечаете то, чего я не вижу в упор.

– Вы соревнуетесь со мной, капитан Фрост?

– Может быть. Наверное. Да.

Риви показалось: внутри, в области сердца, оборвалась нитка. Соревноваться с Фрост ему хотелось меньше всего на свете. И уж точно не хотелось быть причиной, по которой она думает о себе плохо.