– Эта книга – самое надежное место во всем Парансане, – сказала Мина. – Если бы я могла, я бы хранила там свою жизнь.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

Закончив рассказ, Минхи плакал: худое тело в красной робе содрогалось, будто от судорог.

– Я любил ее, лейтенант Риви. Я оставлял ей письма в книге пророка Донсу… даже когда она вышла за другого. А потом… Ее муж умер, а я по-прежнему ее ждал. Я не мог ее отдать.

* * *

Риви моргнул: Акиры не было. За окном начинало темнеть, и в комнате витал запах свежеиспеченного хлеба. Риви наступил босыми ногами на пол, прошел в кухню. Увидел на полке перемытую посуду: миску из-под лапши, вилку, палочки, кружку. Рядом с очагом на круглом противне лежали маленькие, посыпанные сахаром булочки. Риви схватил одну – теплая – и проглотил, почти не жуя.

– Нормально получилось? – Акира вышла из комнаты. Длинные заплетенные волосы убраны под косынку. Белый передник. Тряпка в руках.

– Ты испекла хлеб? – тихо спросил Риви.

– Я решила, тебе понравится что-то к кофе. Честно говоря, не думала, что помню, как это делается. Ну так… нормально? Или ты любишь послаще? Или?..

Риви хотел сказать так много – что это самое вкусное, что он ел в жизни, что раньше никто ничего ему не пек, – но мог только улыбаться и кивать.

– Я люблю именно такие, Акира.

– Ким затопил баню. Пойдем?

– Будете отмывать мне веснушки, капитан Фрост? – улыбнулся Риви и закинул в рот вторую булку.

Мысль о совместном походе в баню заставляла сердце биться чаще. Но ожидания не оправдались: когда он, завернувшись в огромное полотенце, прошел внутрь, то увидел только густой пар.

– Хорошо, да, братишка? – послышался голос Кима, и Риви понял, что едва не наступил ему на ногу.

– Сейчас сдохну, – прошептал Риви.

Акира взяла его за руку, усадила на пол. Кожа у нее была горячая, но Риви не знал, чего хочет больше – стащить с Акиры полотенце или выскочить из проклятой бани.

В башке стучало.

Все-таки второе.

– А ну-ка, брат, иди сюда!

Ким подхватил Риви на руки, закинул на спину и – под смех Акиры – вытащил на улицу. Она вышла следом. Они с Кимом растерли Риви спину, а сами – в полотенцах и босиком – принялись играть в снежки. Риви смотрел на них, чувствуя, как головная боль постепенно отпускает. Думал – хочется, чтобы так было всегда: хлеб, кофе и два человека, ставшие ему семьей.

Но лучший день в жизни Маттео Риви неумолимо подходил к концу.

* * *

Перед сном Ким расстелил постель себе в комнате, демонстративно отодвинувшись подальше от дверей, ведущих в столовую и кухню.

Риви зашел в столовую – и огляделся, будто видел ее впервые.