Рейхсканцлер нахмурился.

— С какой целью? — спросил он.

— Чтобы спровоцировать конфликт между СССР и западными союзниками, — ответил Гиммлер. — Мюллер, как и я, считает, что главный враг Германии — это большевизм. А не Англия и не Америка. И он пытался посеять рознь между Сталиным и Рузвельтом.

— Это измена, — отрезал Гитлер. — Игра на стороне врага.

— Нет, мой фюрер, — решился возразить глава СС и достал второй документ. — Это — дальновидность. Мюллер хотел спасти Германию, но он ошибся в методах… А вот показания полковника Остера, ближайшего помощника Канариса. Остер утверждает, что адмирал уже несколько месяцев тайно сотрудничает с русскими. Передает им карты, схемы, коды…

Гитлер побледнел. Руки его, лежавшие на столе, задрожали.

— Канарис? — переспросил он. — Мой Канарис?

— Он, мой фюрер. — с легкой усмешкой подтвердил Гиммлер. — Адмирал всегда был слишком самостоятелен. Канарис считает, что только он знает, как спасти Германию. И он решил, что для этого нужно договориться с русскими. За вашей спиной.

— Доказательства? — потребовал фюрер.

— Прямых — пока нет, но косвенных — достаточно. Провалы агентуры Абвера на Восточном фронте, утечка информации о дислокации и численном составе наших войск в Генерал-губернаторстве. Что это, странные совпадения?.. И главное, показания оберста Остера. — Рейхсфюрер убрал документы обратно в папку. — Я не утверждаю, что Канарис — предатель, мой фюрер. Я лишь говорю, что группенфюрер Мюллер не более виновен, чем адмирал. И если мы арестовали одного, то должны арестовать и другого.

— Вы предлагаете мне арестовать главу Абвера? — спросил Гитлер. — Без прямых улик? Без веских доказательств?

— Я предлагаю вам освободить Мюллера, — ответил Гиммлер. — Пусть он займется расследованием деятельности Абвера. Он профессионал и найдет правду.

Гитлер остановился у окна. За стеклом моросил дождь. Берлин, столица Рейха, выглядел серым. Его окраины лежали в руинах. Город бомбили уже не только англичане, но и американцы и русские.

— Вы ручаетесь за Мюллера? — спросил он, не оборачиваясь.

— Своей головой, мой фюрер.

— Хорошо, — проворчал рейхсканцлер. — Освободите его, но пусть знает, что если он еще раз подаст повод…

— Он не подаст, мой фюрер. Я прослежу.

Глава СС щелкнул каблуками, выкрикнул нацистское приветствие и покинул громадный кабинет вождя нации. В коридоре его поджидал Шелленберг. Гиммлер взял оберштурмбанфюрера с собой на всякий случай, но обошлось без его участия.

— Вас можно поздравить с удачей, рейхсфюрер? — осторожно спросил начальник IV управления РСХА.