— Кто, например? — спросил рейхсмаршал.

— Те, кому тоже надоело смотреть, как фюрер ведет страну в пропасть, — туманно ответил рейхсфюрер СС. — Есть трезвомыслящие генералы, есть умные министры гражданских ведомств, есть, наконец, промышленники… Я собираю их потихоньку. Однако нам нужен лидер. Ты согласен?

Геринг вытер пот со лба. Рука его дрожала.

— Это безумие, Генрих, — сказал он. — Если Гитлер узнает… он уничтожит нас всех.

— Он не узнает, — твердо произнес Гиммлер. — А если и узнает, то будет уже поздно. Я все продумал. Нужно только твое согласие. Подумай, Герман. Время есть. Несколько дней. Может быть, неделя. Не больше.

Он положил руку на плечо рейхсмаршалу.

— Подумай о Германии… О своей семье… О себе, в конце концов… Того, что происходит сейчас на Восточном фронте, никто из нас не переживет. Да и не стоит забывать, что американцы уже в Англии, там где прячется наш старый друг Руди… А если мы проявим решительность и дальновидность, то и у нас появится шанс.

Геринг молчал. Жернова его мозга медленно переламывали зерна истины. Ему не хотелось быть вздернутым на фонаре только за то, что этот мясник, что сидел напротив, сжигал евреев в печах своих лагерей. Потом толстяк затушил сигару и открыл дверцу.

— Мне нужно подумать, — сказал он, выходя из машины. — Я дам ответ через пару дней.

— Хорошо, — кивнул Гиммлер. — Жду. И помни, что молчание — золото.

Рейхсмаршал кивнул и направился к своей машине. Рейхсфюрер остался в салоне, глядя ему вслед. Будь его воля, он бы сам пристрелил этого чванливого борова, который возглавлял лучшую авиацию в мире, хотя с трудом влезает даже в транспортный самолет.

— Ты уже крючке, мой боров, — прошептал Гиммлер. — Еще немного — и ты у меня будешь на столе.

Он постучал по стеклу. Шофер и адъютант вернулись. Машина тронулась, увозя главного палача Рейха в темную из-за светомаскировки ночь. А в небе над столицей уже гремели разрывы зенитных снарядов. Вражеские бомбардировщики готовили Рейх к неизбежному.

Район города Люблин. 3 октября 1941 года.

Люблин горел. Столбы дыма, поднимающиеся над ним, были заметны издалека. Фрицы, стремясь затруднить нам взятие города, взрывали и жгли целые кварталы. Известная тактика. Дескать, не доставайся же ты никому.

— Товарищ командующий, — доложил капитан Терентьев, — через пять минут будем на месте. Посадка западнее города, у деревни Свидник, на отбитом немецком аэродроме.

— Давайте, — ответил я. — Надоело уже болтаться в воздухе.

Самолет снижался. Внизу, на дорогах, я различал наши колонны. Танки, самоходки, «катюши», грузовики, тягачи с пушками. Часть войск шла на запад, не останавливаясь, обходя Люблин, чтобы не тратить лишние силы на уничтожение окруженного немецкого гарнизона.