Наконец, Тамара успокоилась. Отшвырнула зонтик в сторону.

— Завтра купишь мне новый! — приказала Бахадуру. Потом посмотрела на Васю. — Тебя не трону. Знаю, он подговорил. Отказать не мог, — выдохнула. Задумалась. — Спасибо, Вася, что не оставил моего дурака и выручил!

Вася, не ждавший такого исхода, и уже подготовивший себя к избиению, растерялся. Кивнул.

— Всё! Спать! В четыре подъем. В пять тебе ехать.

Удалилась к себе. Вася перевел дух. Посмотрел на Бахадура. Поразился. Алжирец улыбался во весь рот, глядя вслед Тамаре. Когда дверь захлопнулась, посмотрел на Васю. Все было понятно, что он хотел сказать.

— Ну, как такую девушку можно не любить⁈ А?

Вася лишь покачал головой в ответ, будучи абсолютно согласным с мнением Бахадура.

Проснулся в половине четвертого. Как ни странно, из-за того, что не слышал привычного храпа Бахадура. Кинул взгляд на его постель. Вздрогнул от испуга: алжирца в кровати не было. Испугался, потому что подумал, что пирата опять потянуло на приключения. Потом понял, что мысль глупая, да и услышал шепот, доносившийся из общей комнаты. Тихо подошел к двери, чуть приоткрыл. Долго смотрел, улыбаясь.

Бахадур сидел на стуле. Тамара куском материи, смоченным в каком-то растворе, нежно протирала раны пирата, полученные им от руки юной девы. О чем-то шептала, тихо смеясь.

Вася вздохнул, завидуя счастью алжирца. Потом прикрыл дверь.

Прощались без долгих слов. Всем было грустно. Бахадур торжественно вручил Васе свой нож в качестве подарка. Милов крякнул про себя: «Не мог еще один нож у оружейника заказать, чтобы отдариться? Эх, ты, бестолочь!»

— Помните, господа, вы должны исполнить своё обещание! — сказала Тамара на прощание троице отбывающих в крепость Грозную.

Все переглянулись в недоумении. Потом посмотрели на Тамару, прося о помощи.

— Вы обещали навестить меня и мужа в нашем доме. Поэтому вы должны быть живы и здоровы! Отказов я не приму!

— Слушаюсь! — неожиданно все трое синхронно гаркнули, отдавая честь.

— С Богом! — перекрестила их Тамара.

Уехали.

Бахадур обнял Тамару. Смотрели вслед удаляющимся друзьям. Тамара вздохнула.

— Сегодня пойдём, внесём деньги за дом! — сказала как бы между прочим.

— ⁈ — удивился Бахадур.

— Да, да, — улыбнулась Тамара. — Скоро у нас будет большой и красивый дом. И у тебя будет отдельная комната. С отдельным входом. Чтобы ты мог творить свои черные дела, негодник!

Коста. Мздимта и аул Гассан-бея, август 1838 года.

Нам не требовалось переправляться через Мздимту, чтобы попасть во владения сыновей Хоттабыча. Наоборот, не доезжая до реки нужно было свернуть в горы. Но мы поехали прямо. К тому самому висячему мосту, через который два года назад мы со Спенсером перебежали и едва не нарвались на группу конных черкесов. Его за прошедшие месяцы не один раз жгли русские карательные экспедиции. Убыхи и джигеты тут же мост восстанавливали, искусно используя виноградные лозы. Выше по течению переправу затрудняли высокие скалистые берега. Ниже, у самого устья, стояла русская крепость. По сути, лишь это место являлось связующим звеном между двумя частями Джигетии. И очень удобным для засады.