[1] Насчет водки в походе не придуманная история. Об этом написал М. Ф. Федоров в своих «Походных записках».
[2] Горизонтально положенный бушприт, который мог вдвигаться внутрь судна, был конструктивной особенностью люгеров проекта подполковника корпуса корабельных инженеров Ивана Яковлевича Осминина, который в 1831 г. построил в Николаеве «Геленджик» и «Поти». Помимо трех мачт люгер был снабжен веслами для прибрежного плавания в штиль.
Глава 5
Вася. Туапсе, Поти, июнь 1838 года.
— Прости меня, Вася! Я прощения-извинения просить не буду. Коли человека толкнешь невзначай либо на ногу наступишь, тут уж изволь извиниться. Но какие уж тут извинения, ежели ты своего спасителя чуть не отправил на тот свет⁈
Эту нелепицу Васе приходилось выслушивать ежедневно. От того самого боцмана, который его по голове веслом «отоварил». Федор Лукич, как звали моряка, никак не мог угомониться. Каждый божий день таскался в полевой лазарет, где лежал Вася с сотрясением мозга. Милову и без боцмана было хреново, а тут — хоть вешайся!
Не только боцман навещал рядового Девяткина. Из спасенных моряков образовался на берегу особый лагерь. В нем как-то прознали, что Вася первым пришел на помощь сперва «Скорому», потом оказался в числе четверки, что спасла капитана «Язона» и многих других. И был в составе отряда, спешившего на помощь морякам на вражеском берегу, незаслуженно пострадав от матросской руки. Не могла морская душа смириться с такой черной неблагодарностью! Одиночками и группами шастали в лазарет, чтобы выразить свою признательность. Как-то услужить…
Но что они могли? Сами были полураздеты и бедны, как корабельные крысы. Васе перестирали и заштопали всю одежду, включая нательное белье. Устроили ему «холодок» — шалаш, в котором было легче переносить изнуряющую кавказскую летнюю жару. Если бы Милову лекарь позволил выпивать, наверное, Васю бы споили, выменяв у армейских все запасы спиртного в обмен на последнее, что у моряков чудом сохранилось из своего.
От матросов не отставали и морские офицеры. Тоже навещали. Благодарили. Окрестили чемпионом.
— Если бы вы, — рассказал Милову один молоденький безусый мичман, — читали «Айвенго» Вальтера Скотта, могли бы знать, как в средневековой Англии прозывался защитник сирых и убогих. Champion! Вы — наш чемпион!
Словечко понравилось и к Васе прилепилось. Теперь его все подряд называли именно чемпионом. Даже лекарь, коновал хренов. Все его лечение состояло в отворении крови. Васе и без того было плохо. Обильные же кровопускания его вконец ослабили. От противного запаха крови некуда было деваться. Как и от комаров, слетавшихся со всей округи к лазарету. Им запах крови казался не гадким, а божественным.