Глава 18
Вася. Станица Червленая, последние дни августа 1838 года.
Гребенские казаки перешли на левый берег Терека, когда на правом, в предгорьях Кавказа, на гребнях, стало невмоготу. Потомки казачьей волжской вольницы, пришлой в этих краях, они сохранили старую православную веру. Начальство на это безобразие смотрело сквозь пальцы, но церкви строить не разрешало. Вот почему отсутствовал храм Господний в центре таких станиц, как Червленная, Щедринская, Курдюковская и Старо-Гладковская. Лишь где-нибудь в углу селения, над обычном домом, неотличимым от остальных, возвышался крест. Это-то и была молельня гребенцов, где старый уставщик, выбранный из станичников, или расстрига-поп исполнял их требы. Между садов устраивали скиты, где укрывались старики со старухами и которые тщательно охранялись казаками.
Как ни крути, а приходилось жить во грехе, невенчанными. Быть может, это обстоятельство породило особую атмосферу в Червленной, которую, по общему мнению, отличала легкость нравов. Иметь своего любовника-побочина не считалось зазорным. Мужья не роптали. Бывало, казачка возьмет, подбоченится, да и выдаст про сыновей при живом-то хозяине:
— Васька — Апшеронский полк, Петька — новагинский, а Колька — важная птица. Генеральный штаб!
Красивые были, стервы. И дерзкие. От того и привлекательные. Это все безоговорочно признавали. Даже искушенные столичные хлыщи. В гребенцах смешалась русская и азиатская кровь, порождая удивительные типы. Казаки многое переняли от враждебных соседей — не только одежду, но и походку, манеру ездить на коне, некоторые привычки в обычной жизни. И в их облике проглядывали порой туземные черты. Как и в их женах и дочерях, в коих играла кровь ясырек[1]. Стройные, гибкие, они манили необычным ликом, озорством и раскованностью. Точеные станы подчеркивала одежда. Поверх длинной рубашки надевали они азиатский архалук, стянутый на талии и груди коваными серебряными застежками. Голову укрывали платком, поверх которого накидывали кисейную белую чадру, оставляя свободными лишь черные, как ночь, блестящие глазки. Или, напротив, распахивали на всеобщее обозрение белоснежные лики. На ножках сафьяновые сапоги. На груди ожерелья из янтаря, кораллов и монет. Ну как такой не увлечься⁈ Многие червленные казачки выходили замуж за офицеров из близлежащих крепостей. Кое-кто со временем выбился аж в генеральши.
— Есть шансы с казачкой замутить? — поинтересовался Вася у сослуживцев.
В станице стояли куринцы — роты 1-го батальона капитана Козловского. Офицеры утащили Лосева к себе на постой, Васю — карабинеры из 1-й роты. Угостили его на славу и ввели в курс дела о местных порядках.