— Коста! Не стреляй!
Я удивленно уставился в лицо поднимавшемуся наружу человеку. Еще один привет из прошлого! Андрей Гай собственной персоной! Или черкес Жабермес, которого мы считали тройным агентом. Он-то что здесь делает?
— Я выдал тебя! Каюсь! Мне грозили смертью, — сразу признался Гай.
Его лицо в огромных гематомах подтверждало, что он не врет.
— Но почему? Мы считали, что ты предатель! Ты же ездил в Лондон со Спенсером. И был в Тегеране, когда убили Грибоедова! И твои донесения… Это же липа! Почему Белл за тобой охотился? Я не понимаю.
— Я был в Тегеране. Но англичане не имели отношения к смерти русского посла. Это все из-за армян[2]. Что же касается моей работы на англичан и на русских, признаюсь откровенно: я устал и от тех, и от других. Я черкес! И я отчетливо понял: у вас, у великих, у всех этих Лондонов и Петербургов, свои игры. Бороться с вами бессмысленно. Помогать? Увольте! Я просто хотел закончить свои дни на родине. Вот почему я все устроил так, чтобы в итоге оказаться на левом берегу Кубани. Среди своих.
— И потом Белл тебя разыскал!
— Да! Он хотел отомстить. Но я выкупил себе жизнь, предав тебя. Я должен был подтвердить обвинения против тебя на большом совете старейшин.
— Офигеть!
— Что? Что это значит?
— Забей! — я махнул рукой, вводя его в еще больший ступор.
Он не мог понять сленга не из этого времени, а я был слишком ошеломлен, чтобы следить за словами.
— Что же с тобой делать? Понять и простить?
Андрей жарко закивал головой.
Его я мог хорошо понять. Действительно, от этих шпионских игрищ, предательств, провокаций, убийств и подстав нельзя не устать. Смертельно устать, как показала жизнь. Не мне его судить.
— Ты можешь быть свободен, черкес Жабермес. Мне сейчас не до тебя. У меня должок перед Беллом.
[1] Во избежание упреков в подражании «Республике ШКИД» сообщаем: «мамочки» было любимым выражением легендарного генерала от инфантерии и героя кавказской войны И. М. Лабынцова.
[2] Вопрос причастности англичан к убийству А. С. Грибоедова в Тегеране до сих пор остается дискуссионным. Нападение на посольство было спровоцировано действиями армянина-переводчика, который похитил и доставил на территорию посольства двух армянок из гарема знатного персидского вельможи.
Глава 21
Вася. Кумыкская равнина и крепость Внезапная, сентябрь 1838 года.
Известие о присоединении 5-й роты карабинеров к отряду командира 2-й дивизии генерал-майора Крюкова было воспринято егерями-соперниками с обидой и завистью. Считалось, что в походе весело. Есть перспективы. И, вообще, сменить обстановку было здорово. Краткие вылазки за фуражом, не обходившиеся без перестрелок с горцами — вот и все разнообразие жизни солдат в тягомотине гарнизонной жизни.