— Эх, засиделись мы, засиделись. Давно в поход не ходили. Повезло карабинерам, — вздыхали егеря. — Полчарки спирту каждый день[1]. И копеечку походную заплатят.

Куринский полк действительно «засиделся». Осторожные действия командования последних лет, скромные экспедиции малыми силами вглубь Чечни и Дагестана, часто обходившиеся бессмысленным сожжением аулов после недолгой перестрелки, бесцельное расходование патронов — все это накладывало печать робости и вялости на войска. И воодушевляло врага некой незаконченностью всех усилий. Страдали и чувства солдат. Для них полк, батальон, честь, боевая репутация части, к которой они принадлежали, составляли предмет гордости. Об этом им то и дело вещали старые солдаты и навещавшие казармы отставники. А чем было гордиться? Потерями из-за предательских выстрелов по колонне во время движения? Все мечтали столкнуться с многочисленным врагом, чтобы доказать свою храбрость.

Ждать куринцами придется недолго. Скоро Шамиль им покажет, что такое настоящая кавказская война. Но не в этот раз. Солдаты не знали, что их ожидал очередной бесславный поход.

Не ведая будущего, карабинеры радовались как дети. Все были воодушевлены, полны ожиданий. Возбуждение долго не проходило, несмотря на ругань отделенных унтеров. Будущие потери и лишения никого не пугали.

— Ноги разомнем и постреляем от души! Покажем горцам Кузькину мать! — шумели полночи в казарме накануне выступления.

Рано утром с подоткнутыми по-походному спереди полами шинелей солдаты спешно выбегали из казарм. Лосев выстроил своих карабинеров на площади покоем вокруг аналоя. Старик-священник отслужил напутственный молебен, потом окропил святой водой. В Васю попала целая струя.

— Благоприятное предзнаменование, — зашептали сослуживцы.

«Ага, ходи теперь мокрый все утро!» — подумал Вася, но вслух ничего не сказал. Кто знает, как воспримут? А вдруг как богохульство?

Обозлившись, он пропустил мимо ушей напутственную речь командира батальона. Но вместе со всеми закричал ответное «ура!», которое поддержала криками вся штаб-квартира, высыпавшая на плац несмотря на раннее утро. Все прощались и крестили отбывавших. Даже егеря из 13-й роты. Женщины из слободки плакали и махали платочками. Под веселые звуки марша в исполнении полкового оркестра походной колонной рота покинула военный городок.

Шли ускоренным маршем. Скорость движения задавали Манька с Буланкой, шустро тащившие артельную повозку с месячным запасом соли, сала, капусты, лука, моркови и уксуса. Полковые лошадки весело тянули провиантские двухосные фуры с сухарным запасом и повозки с патронами, громыхавшие артельными котлами на задке, а также с солдатскими винными порциями и палатками для офицеров (солдатам палаток не полагалось). Пока поспевали за ротными любимицами. Солдаты бойко шагали с ними наравне. Сентябрьское солнышко мягко грело. Вася ехал как король на козлах артельной повозки. Жизнь налаживалась.