Вася подъехал к нему. Соскочил с козел. Усадил на свое место.

— Отдохните! Я задам темп! Ну, что ребята? Марш-бросок с полной выкладкой по пересеченной местности?

— Чудно говорит унтер, — пожаловались отделенным запыхавшиеся солдаты.

— Математик! — со значением ответил помощник взводного. — Давай, Вася, покажи, как ногами шевелить надо!

— С превеликим удовольствием!

Вася выбежал вперед и показал класс. Конечно, из-за высоких сапог в норматив — пять км за 21 минуту — он не уложился, но к реке привел взвод быстро. Уморил солдатиков, непривычных к такому темпу. Все попадали на бережок, переводя дыхание.

— Здоров ты бегать, Василий! — с уважением выдавил через пересохшее горло унтер и приложился к «травянке» — высушенной тыкве, заменявшей ему манерку.

— Ты бы не пил, а прополоскал горло, — посоветовал Милов.

— Что скажите, Девяткин? — обратился к нему юнкер, кивая на реку.

Ярык-су кипела. По воде несли коряги-карчи[2]. Не то что брода, возможности навести мост не было. Эти карчи его снесут за милую душу.

— Зря бегали.

— И что делать? — побледнел Всеволожский. Мысль о том, что он не выполнит приказ командира, повергла его в ужас.

Унтеры собрались в кружок. Закурили трубочки с разрешения юнкера.

— Карабинеры переправятся. Не впервой. С обозом — беда. Когда лошадь в воду заходит, она дно щупает копытом. Ступает осторожно, но уверенно. Но в постромках да в оглоблях может перевернуть фуру.

— Артельную повозку не дам утопить! — вмешался Вася. — Канат нужно заводить.

— Правильно! А офицерам на лошадях — встать в воде чуть ниже течения и подхватывать тех, кто по глупости оступится. Переправа через кавказскую реку — дело щекотливое. Но выполнимое.

— Так что? Будем отряд ждать?

— Канат есть у тебя? — спросили Васю.

— Нет. Только тонкая веревка. Крепкая, но человека не удержит.

— Вот и славно, — вмешался Всеволожский. — Насколько я слышал, вы отменный пловец. Переберитесь на тот берег с бечевой. Потом вытянете с ее помощью канат. Его бухта обязательно найдется у артиллеристов.

«Вот вам и „благоприятное предзнаменование“, — вспомнил Вася утренний душ из святой воды. — Как начал день в мокром, так и закончу».

— Не боись, Вася! Вожжи свяжем. Тебя подстрахуем!

— Страхуйте! Страхуйте! Не дай бог меня коряга по голове огреет!

Вася вошел голым в ледяную воду, опасливо выглядывая в потоке страшные карчи. Мост против них не устоит, но Милов — не деревяшка, может или оттолкнуть, или пропустить мимо сучковатую корягу. Но хотелось бы этого избежать.

Отталкивать не пришлось. Пришлось ловить. Неожиданно солдаты увидали, что река несла баранов! Чью-то отару смыло в воду.