— Где прячется Шамуз⁈ Где Якуб-бей⁈ — я рвал черкеску на груди захваченного аульца. Он безвольно тряс изрубленными руками, орошая все вокруг красными каплями.

— Оставь его! Шамуз должен быть там! — подбежавший на своих двоих Башибузук указал мне на богатый дом с кунацкой, соломенная крыша которой уже весело полыхала.

— А⁈ Что⁈ — я оглох от частых выстрелов, от того и переспросил.

Башибузук махнул рукой: туда! Вдруг он пошатнулся. Недоуменно опустил голову, чтобы рассмотреть кровавую розу, внезапно расцветшую на его груди. Зашатался. Ноги его подкосились. Я не успел его подхватить. Он повалился лицом в пыль.

— Ахмет! — крикнул я своему телохранителю. — Перевяжи его!

Только он один и остался из той четверки, которую мне выделили в день встречи с отрядом. Остальные были убиты или где-то потерялись в дыму пожарищ. Мне сейчас было не до подсчета потерь. Меня ждала моя месть. Моя канла!

Я бросился к дому, на который указал Башибузук. В револьверах оставались заряды. Шелковый шнур, на который они крепились, промок от пота, стекавшего с шеи, и неприятно ее натирал. Мне оставалось лишь изумляться, какая ерунда может прийти в голову в такую страшную минуту. Подумаешь, шея! Тут бы голову сохранить.

Старый вождь шапсугов выскочил мне навстречу, распахнув ударом дверь в скалю. И тут же рухнул спиной обратно, сбитый с ног сдвоенным выстрелом из моих револьверов. Я уронил один, заставив его повиснуть на шнуре. Быстро перекрутил барабан. Но нового выстрела не понадобилось. Шамуз хрипел, пуская кровавые пузыри. Из глубины дома к нему метнулась старая женщина. Упала ему на грудь, закрывая от меня. Я узнал ее. Это была его жена — женщина властная, часто решавшая дела за спиной мужа, но сегодня бросившаяся ему на защиту. Откуда она здесь взялась? Приехала в гости к родне?

— Где Якуб-бей⁈ — зарычал я, вглядываясь в полумрак комнаты, на земляном полу которой валялся бывший сераскир. Не такой смерти он заслуживал. Зачем только связался снова с англичанином?

— Шамуз! — вскричала женщина, разрывая на груди свои одежды.

— Где⁈ — заорал я, нацеливая револьвер ей в голову.

— Убийца! Убийца!

— Где инглез⁈ — еще секунда, и я готов был ее застрелить.

Она все поняла по моим глазам.

— Да пропади он пропадом! Уехал! Еще ночью помчался к морю, чтобы уплыть на кочерме!

Я застонал.

— Почему⁈ Почему⁈ — не мог я успокоится.

— За домом в яме найдешь ответ, — обреченно ответила старуха, склоняясь над губами мужа. Он, похоже, прощался.

Я бросился в обход дома. Нашел яму. В ней сидели двое, испуганные до крайности, измученные и ничего толком не понимавшие. Я сбросил им валявшуюся рядом широкую доску, используемую вместо лестницы. Из ямы выполз турок. Тот самый, которого я видел в Анапе в арестантской роте. Сбежал! И сдал меня! Я выстрелил ему в голову, и он повалился на землю около ямы.