Когда они выскочили неожиданно из-за кустов в месте, где Белл изволил отдыхать, он встретил их выстрелами. Его двуствольного пистолета как раз хватило, чтобы забрать две молодые жизни. Тут же подскочившая охрана увела его обратно в аул.

Когда я приехал в лес, куда доставили тела ребят, не знал, что сказать. Ни своим людям, ни Кочениссе, которая словно оцепенела. В свете горящих факелов она ошарашено, как и я, смотрела на тех, кто хотел подарить ей свою любовь, а теперь был мертвее мертвых. В ее глазах снова разгорался тот гнев, который душил ее все то время, пока я был с ней знаком, и который только-только стал утихать. И, по-моему, этот гнев был направлен теперь на меня. Она демонстративно отвернулась и даже не оглянулась, когда я собрался с силами и обратился к своим людям.

— Мы не оставим эти две смерти неотомщенными. Из-за подонка-англичанина уже погибло много наших людей, — обуревавшая меня ярость требовала выхода, и я нашел его. — Завтра утром, на рассвете, мы атакуем аул! Кровная месть!

— Месть! — закричал Башибузук.

— Месть! — поддержали его все те, кто остался с нами.

Они прошли многое вместе с Цекери. С уважением относились к убыхскому княжичу, принявшему нашу сторону. Погибшие стали своего рода любимчиками отряда.

Коченисса, наконец-то, обернулась. Ее сухие глаза презрительно щурились.

— В их смерти, — указала она на тела, обращаясь ко мне, — не меньше твоей вины! Зачем ты их отпустил? Почему не остановил? Я уезжаю домой! Не хочу иметь ничего общего с вами.

Она отчитывала меня, в точности как суровая мамаша нерадивого сына. Я пожал плечами. У меня не было сил ни препираться, ни убеждать, ни отговаривать.

— Башибузук! Выдели ей пару бойцов, чтобы ее сопроводить до родного аула. Тут недалеко. За день доберутся.

— Не нуждаюсь! — резко бросила черкешенка и, нахлестывая коня — немыслимое дело для горца! — унеслась прочь.

… Утренний туман окутал аул непроницаемым влажным одеялом. Под его прикрытием мы подходили все ближе и ближе к окраинам, пробираясь через реликтовые сосновые рощи. Постепенно сужая кольцо вокруг селения, выгадывали момент, когда развиднеется. Когда ничто не помешает нам атаковать. Я дрожал от нетерпения и сырости, сжимая рукояти револьверов.

Туман рассеялся.

Отряд набросился на аул, как волк, дорвавшийся до добычи. Но добыча была сама с зубами и нас поджидала. В ауле знали, что мы придем мстить. Мы знали, что они знают и что приготовят нам ловушку. Оставшихся снайперов со штуцерами мы разместили вокруг въездов-выездов, но толку от них было мало. Оставалась лишь стремительная конная атака — бескомпромиссная и смертельно опасная в узостях кривых переулков.