Васе надоело пялиться на фольклорный фестиваль. На танец его никто не приглашал, да он бы и не пошел. Повздыхал. Набрался наглости. Подошел к группе смешливых барышень и сунул им в руки кулек с пряниками. Развернулся и быстро удалился.

Быстро стемнело. На небе высыпали звезды.

Вася вышел до ветру. Из-за плетня его тихо окликнули девичьи голоса. Он расплылся в улыбке и шагнул в сторону приключения. Собрался заговорить… ему в голову влетел кулек с пряниками. Тут же послышался удаляющийся топот ножек и заливистые смешки. Вот, заразы!

Он нагнулся и поднял кулек. Не пропадать же добру. Может, с мужиками почаёвничать?

— Що, шутку зашутили с тобой, солдатик? Знатно угостили тебя ябедницы с коровода? — раздался в темноте женский голос.

Милов быстро приблизился к крепкому забору из жердин, отделявшему турлучную казарму от соседней усадьбы. Над самой кромкой ограды белело молодое женское лицо в темном платке.

— Виноградцу сладкого пока нет, хоть пряником с медом пчелиновым угоститься, — зазывно-просительно протянула незнакомка.

— Держи!

— Сам подай!

Вася, недолго думая, перемахнул через забор.

— Экий ты здоровенный, — с придыханием молвила казачка.

Милов слов на ветер тратить не стал. Сунул пряники в руки хозяйке. Тут же сграбастал в охапку и крепко к себе прижал.

— А я люблю военных, красивых, здоровенных, — пропел ей на ушко.

Женщина не вырывалась. Наоборот, тяжело задышала и прижалась к Васе.

— В дом проводишь? — обнаглел Милов, шаря руками по крепкому телу и чувствуя ответную дрожь.

— В избу нельзя! Не банила я два дня! И образа… Айда в избушку.

Потянула Васю к маленькому срубцу под соломенной крышей. Не разжимая объятий, ввалились в «избушку». Женщина опрокинулась на спину, вытягивая бравого унтера на себя. Он, уже мало что соображая, задирал на ней рубаху. Не утруждаясь ласками, сразу вошел. Ускорился, двигаясь резкими толчками и кусая соски полных грудей. Женщина стонала, впиваясь ногтями в Васину спину. Помост, на который они обвалились, лишь немного был приподнят над земляным полом, и натиск Милова выдержал, хоть и со скрипом.

— Испозорил юбку, раздобравый молодец, — с усмешкой молвила страстная казачка, когда схлынул первый любовный шторм.

Она зажгла свечку.

Вася с удивлением понял, что «избушка» — нечто вроде летней кухни, а «ложе любви» — низкий обеденный стол на брусках. Вокруг кухонная утварь, кувшины, предметы для стирки. И разбросанные чурбачки, заменявшие стулья. Женский угол в усадьбе, короче.

— Как тебя звать, красавица?

— Глафира!

— Глаша, значит. А я Вася! Вот и познакомились! — хмыкнул Милов, сладко потягиваясь.