Опять повисла пауза.

— Спасибо, брат, — горько усмехнулся Цекери. — Да, такая девушка рядом сейчас нужна мне, как никогда. Но только, думаю, что я ей не нужен. Я уже не тот…

— Цекери, — наконец, я вмешался. — Не нужно мерить свое значение количеством людей, домов, урожая. Даже на этом пепелище ты все равно вождь! Никто не сможет отнять у тебя этого звания. И, вспомни, прошу тебя, о чем я тебе говорил в тот день, когда мы расставались на берегу и что ты мне обещал.

— Ты говорил, что лучшая месть за моего отца — сын, названный в его честь. А я обещал, что у меня будет еще один сын, которого я назову в твою.

— Да. Так. Только теперь ты должен с Кочениссой родить трех сыновей. Ты должен, — я улыбнулся, — третьего назвать в честь Курчок-Али!

Мы все тихо и коротко рассмеялись. Затихли. Цекери опустил голову. Смотрел на землю. Мы с Курчок-Али ждали.

— Спасибо вам, мои названные отец и брат! — Цекери улыбнулся. — Я согласен с вами. Я сделаю, как вы сейчас сказали. Но и вы послушайте меня.

— Слушаем.

— Мы исполним все наши обещания. Поэтому сначала я поговорю с людьми, успокою их, вселю в них веру и надежду. Потом мы выполним то, что обещали тебе, Зелим-бей. Потом мы займемся моими врагами. Только так и никак по-другому. Это мое последнее слово.

Мы переглянулись с Курчок-Али.

— Мы согласны, — сказал я. — Будь по-твоему.

Цекери кивнул, бросил взгляд на Кочениссу.

— И с Кочениссой, брат мой, спор не закончен. Я благодарю тебя за то, что ты готов уступить. Но считаю, что выбор должен быть за ней. И, поверь, не будет счастливее человека, чем я, если она выберет тебя.

— Клянусь, что и я буду самым счастливым, если она выберет тебя, — тут же ответил Курчок-Али.

Парни обнялись.

— Хорошо! — сказал Цекери, вставая. — Пойду к людям.

Мы смотрели вслед молодому парню, по мне — еще пацану — который выпрямился, шел сейчас твердой походкой, с каждым шагом оставляя своё детство и юность далеко позади. И с каждым шагом превращаясь в настоящего мужчину и настоящего вождя своего рода.

[1] Мадатов Мирзаджан — азербайджанский поэт армянского происхождения, личный драгоман А. С. Ермолова, полковник русской армии.

[2] Как это ни дико звучит сегодня, но чеснок в плов, если верить Сталику Ханкишиеву, в Узбекистане стали добавлять лишь в 1950-х. Потом мода на чеснок в плове распространилась повсеместно.

[3] Коста ошибся из-за созвучия фамилий. Казбич (Кызбэч) Шеретлоко, лев Черкесии и знаменитый вождь адыгов, был из дворянского шапсугского рода из аула Беаннаш. Считается, что он погиб в 1840 г. в долине реки Вайа при штурме укрепления Лазаревское. Но, быть может, там погиб другой Казбич. Тот, кто принадлежал к племени гоайе и как раз был из рода Косебичей. Точных свидетельств не было, одни слухи от русских беглецов.