— Ааааа! — я засмеялся. — Тогда понятно! Всё рассчитала! Всех в оборот взяла! — обратился к жене на грузинском.

— Кто-то же должен, пока ты по горам лазаешь или в столицах кутишь! — парировала моя фифа.

— Ну, раз вся семья решила… — пожал я плечами. — Хотя, я уверен, что даже если эта наследница всё профукает, нашей семье ничего не угрожает. И Мария всех накормит. И Умут, все-таки — апельсиновый король! Как у него, кстати, дела?

— Всё отлично! — уверила Тамара. — Как раз за очередной партией товара поехал. А Мария, как ни хотела, не смогла приехать. Эльбида права: весь Крым теперь у неё кормится!

— Слава Богу! — я выдохнул, подытожил. — Так тому и быть! Бахадур едет с тобой, как ты понимаешь.

— Нет, нет! — запротестовала Тамара. — Я же вижу. Раз нам дачу адмирала выделили, дело тебя ждёт серьёзное. Ты должен его взять!

— А вот тут, любимая, не спорь! Я одну тебя не отпущу. Это, во-первых. А, во-вторых, ты же видишь, ему еще лечиться нужно.

— Но…

— Всё! — я в первый раз в отношениях с моей жёнушкой смог «стукнуть кулаком по столу»!

— Хорошо, — жена покорилась.

Я быстро все перевёл Бахадуру. И здесь шикнул в ответ на его попытки протеста.

— Ты же знаешь, друг, ни мне, ни тебе без неё жизни нет! — тут уже я, научившись у Тамары, нажал на нужную педаль. — Ты должен быть с ней! Там будет столько работы! Дом! Гостиница! Много чужих людей. Охрана!!!

— Да, да! — алжирец поспешно закивал. — Ты прав!

— Тамам! — я повернулся к Сальти. — Теперь ты, дорогой, кум. Что случилось? Увы, вижу, что беда. Говори.

— Да, ты прав, — Егор Георгиев горестно покачал головой. — Пока не случилась. Но надвигается.

— Слушаю.

— Можем лишиться батальона! — кум заговорил горячо и быстро.

— Батальона⁈ Неужто император осерчал, когда вас в прошлом году увидел?

— Нет! Доволен остался. Сказал, что нет у него в Крыму более преданных людей. Доверил нам нести караульную службу при своей особе. И щедро излил свои милости. Двадцать тысяч рублей пожаловал на обмундирование нижним чинам!

— Так что ж тебя так возбудило?

— Есть план организации на южном берегу правильной пограничной стражи, которая заменит нас, балаклавцев. И выходит на долю грекам останется лишь дорожное строительство! А то и вовсе расформируют. Спасать надо наших «пиратов»!

— Ох! — крякнул я, поражаясь, насколько далеко за временной горизонт могли заглянуть мои греки и рассмотреть тучки, которых и не заметишь простым глазом. — Какие-нибудь мысли есть?

Сальти вскинулся на меня в недоумении. Что означало: мы же греки! Разве может у нас не быть мыслей⁈

— Разговаривал я давеча с начальником канцелярии Воронцова, Сафоновым, — кум наклонился ко мне, — Может, слышал, про такого?