Тамара Викторовна приглашает их в гостиную. Я слышу, как она говорит:

— Анна Сергеевна вас ждёт.

Я слышу, как они входят. Я ещё не повернулась.

И вот теперь нужно сделать самое трудное за весь этот вечер. Мне нужно повернуться.

Я делаю это медленно. Ставлю чашку на полку книжного шкафа — рядом с книгой Бунина, которую я взяла за пятнадцать минут до этого, чтобы при случае сделать вид, что я её читаю, и которая теперь стоит тут, неуместная и бесполезная, как все вещи, которые мы берём в руки в момент паники. Поправляю шейку свитера. Очень короткий вдох. И поворачиваюсь.

Они стоят посреди гостиной.

В первое мгновение я вижу их обоих как одно: двое мужчин в тёмных пальто, высоких, с одинаково собранными лицами. В тёплом жёлтом свете гостиной они кажутся выше, чем были в моей памяти. Потом я различаю их по отдельности.

Адриан слева. На нём чёрное пальто, под пальто тёмно-серый костюм, без галстука. Седина у него теперь полная — белые виски, и тонкие белые нити в тёмных волосах ниже. Лицо то же самое, то же серо-стальное спокойствие, тот же четкий контур скул, те же глаза, которые семь лет назад меня знали и которые сейчас меня узнают.

Дамиан справа. Тёмно-синее пальто, серый шарф. У него лицо изменилось сильнее — появились лёгкие тени в углах рта, какой-то новый, более твёрдый строй губ. Глаза те же — карие, тёплые, очень внимательные. Он смотрит на меня сейчас так, как может смотреть только один человек в мире. Тот, кто за двенадцать секунд прочитал на моём лице всё, и принял всё, и теперь делает вид, что не читал ни секунды.

Мы молчим.

Тамара Викторовна, кажется, понимает что-то и тихо говорит:

— Я закрою за собой, — и выходит.

Дверь за её спиной щёлкает едва слышно. И мы остаёмся втроём.

— Анна Сергеевна, — говорит Адриан.

Он сказал Анна Сергеевна, не Ева. И в этом целая дипломатическая нота. Он сейчас официальный, потому что он не знает, как я хочу. Он оставляет мне выбор.

— Адриан Германович, — отвечаю я. — Дамиан Кириллович. Прошу, проходите. Снимите пальто.

Мой голос звучит ровно, слегка ниже обычного. Это, я знаю, моя профессиональная голосовая маска — та, которую я надеваю, когда веду самые трудные переговоры в холдинге. Я ей пользовалась последний раз две недели назад, на встрече с одним лондонским клиентом, который не хотел подписывать пролонгацию. Я её надеваю сейчас, потому что без неё я не справлюсь.

Они снимают пальто.

— Прошу, — говорю я. — Садитесь. Предложить вам чай или что-нибудь покрепче.

— Чай, — говорит Адриан.

— Чай, — соглашается Дамиан.

Я подхожу к чайному столику. У меня там, на подносе, уже всё готово — две чашки, заварной чайник, кувшинчик с молоком, маленькая сахарница. Я принесла всё это десять минут назад, и руки у меня сейчас действуют автоматически, потому что у головы нет на это сил.